"Дорогой барон". Компиляция. Книги 1-41 - Сириус Дрейк

Потом прочитал чат с царем, но там не было ничего интересного, кроме бесконечных фотографий огородов и с пожеланий доброго утра. Даже от Кутузова было мало инфы — только видео из аквапарка, где его помощник скатывался с горки и перевернулся.

Дома меня уже ждали. Надя места себе не находила, так как надо было подписать много бумаг, в том числе и связанных с бизнесом.

Зато порадовал Трофим. Он собрал толстую стопку досье на людей в запасе, которые желают работать на благо страны. Именно такой запрос я ему сделал, так как, помимо развития рода, хочу окончательно избавить Широково от коррупции, а потом заняться Красноярском.

Да и война с князьями показала, что много людей точно не помешает.

Также, когда мне отдадут Сахалин, надо реорганизовать оставшихся солдат. По сути, как мне сообщил Перестукин, который уже успел немного освоиться, гвардейцам князей наплевать на кого работать, лишь бы было на что содержать семьи.

В кабинете на столе ждала аккуратная деревянная коробочка с японскими иероглифами и записка:

« Было сложно, но для твоего сенсея нет ничего невозможного. Инструкция внутри».

— Так-так-так, а вот это уже хорошо! — улыбнулся я, прочитав инструкицю. — Надо бы слетать в Москву…

Глава 15

Мужчина должен сам отвечать за свои поступки!

Московское имение рода Фанеровых.

Георгий Анатольевич был не в самом хорошем расположении духа. Впрочем, как и всегда. То погода не та, то слуги принесут кофе не той температуры. Постоянно одни нервы!

Сейчас он шел по длинным коридорам своего поместья. Красный ковер, на стенах картины, которые он выкупал пачками с различных аукционов. Все это его коллекция. Никто не мог по достоинству оценить величие живописи еще с тех времен, когда еще художники умели рисовать. Не то что сейчас. Все ради коммерции.

В столицу он приехал совсем недавно в компании Есенина, Люси, Лермонтова и Пушкина. И как же он жалел, что согласился поехать вместе с ними. Если еще Люся более-менее понимала его и не приставала с расспросами, то Пушкин просто заколебал. Постоянно хвастался, какой он сильный, красивый, поэт, гений и филантроп.

Георгий же считал его просто напыщенным кудрявым болваном, который проводит у зеркала больше времени, чем ночью в кровати.

Потом еще отчет перед Кутузовым с его бесконечными уточнениями и расспросами. Вот чего он не спросит об этом того же Есенина? Тот вполне неплохо умеет давать развернутые ответы и объяснять.

Иногда Георгий ловил себя на мысли, что со времен обретения бессмертия, он внутренне превратился в старика. Как говорила его жена, Клавдия:

— Гоша, твой биологический возраст стремится к бесконечности. Даже старики так не ворчат!

А ведь и правда. Никто из команды Владимира так себя не вел, за редким исключением. Толстой вообще добрая детская душа в теле огромного богатыря. Но Фанеров был самым ворчливым и брюзжащим из всех.

Сейчас он направлялся к себе в гардеробную. Жена таскала его по экскурсиям и выставкам Москвы. Как раз недавно появилась загадочная художница, у которой отличные картины. И раз Георгий любил живопись, то почему бы и нет?

Они с Клавдией договорились выходить в полдень.

Переодевшись, он пришел в зал ровно в назначенное время, но, как всегда, его жена опаздывала.

— Эй, человек, как там тебя? — пощелкал он пальцами, подзывая слугу.

— Господин, я Фома, — учтиво поклонился молодой лакей. — К вашим услугам.

— Узнай, скоро ли моя жена выйдет? — Фанеров махнул рукой и потерял к слуге интерес.

Перед ним висела огромная картина на всю стену. Нагая женщина стоит в раковине и небрежно прикрывается. Рядом еще одна дама пытается накинуть на нее какую-то тряпку, а с другой стороны вообще парень с крыльями и женщиной на руках.

Георгий лично знал всех этих людей, кроме крылатого парня. Да и обнаженную красотку звали не Венера, а Альтея. Он часто смотрел и не мог понять, реально ли Альтея видела людей с крыльями на спине? Или это безумный гений художника?

— Простите, господин, — появился рядом с ним Фома. — Госпожа просила передать, цитирую: «Еще пять минуточек!».

— Блин, ее эти пять минуточек… — Фанеров достал новую модель мобильного телефона, на котором играл в змейку. — Все, свободен.

Вскоре он успокоился, когда смог побить свой же рекорд.

— Простите, господин, — опять из ниоткуда появился слуга.

Георгий только врезался в хвост.

— Да что такое⁈ — моментально взорвался он криком. — Ты дашь мне спокойно посидеть?

Но молодой Фома хоть и редко видел господина в доме, прекрасно знал его взрывной характер, и что он на самом деле просто психует.

— Вам звонок, — вежливо поклонился он, показывая на стационарный телефон. — Князь Карамурзин.

— А этому че от меня надо… — Фанеров из-за проигрыша и звонка князя начал только сильнее раздражаться.

— Не могу знать, господин, — опять поклонился Фома. — Но голос у него не очень приветливый.

— Понял, — вздохнул Фанеров. — Свободен.

Кажется, назревало что-то интересное. Вряд ли, конечно, князь звонит с претензиями. Наверняка, пустяковые проблемы, вроде невыдачи визы его третьей жены или детям не предоставили хороший дирижабль… Такие обычно идут далеко и на долго. А раз он государственный посол, то и угрожать они ему не могли. Хоть ты князь, хоть граф.

Он снял трубку.

— Слушаю, — ответил Фанеров.

— Алло, это Георгий Анатольевич Фанеров? — раздался голос в трубке.

— Да.

— Князь, Карамурзин Дмитрий Романович вас беспокоит, — послышался слащавый голос.

— Слушаю вас, — вздохнул Фанеров.

— Кажется, у нас проблемы, Георгий Анатольевич.

— Правда? У меня нет никаких проблем.

— Боюсь, что есть. Ваш Евгений покалечил моего сына. И надо что-то с этим делать.

— Вот оно как? И что вы хотите, чтобы я сделал? — улыбнулся Фанеров.

— Боюсь, мой сын получил тяжелые увечья, как физические, так и психологические. Такое стоит обсудить. В каком виде и форме будут принесены извинения. Все же…

— Сто-стоп… — это начало веселить Георгия. Ай да сынок, ай да порадовал папу. — Какие извинения?

— Ваш сын обязан извиниться перед моим. Публично. Также я бы хотел компенсацию. А иначе…

— Князь, — Фанеров набрал полную грудь воздуха. — Я правильно понимаю, ты сейчас заступаешься за своего сыночка, потому что он сам не смог за себя постоять и