Жажда бессмертия. Том 6 - Морфиус

Морфиус

Жажда бессмертия. 6 том

Глава 1

Преображение

Место действия: Паутина миров

Время действия: 17 июня 2060 года

Ладони на миг сводятся вместе, и я застываю, ощущая, как внутри моего тела прокатывается волна из двух стихий. Едва заметная, тонкая, еле ощутимая, проносясь в симфонии вечного звучания как новая нота, привносящая гармонию и развитие.

— Изначальный звук есть основа меня! И в конце пути я стану бесконечным звуком. И бесконечным пожиранием.

В просветленном, разогнанном разуме произносится мантра. Одна из основных моей школы. Как и тысячи раз до этого. Только я позволил себе наглость включить туда и пожирание, преисполняясь ощущением, как стихии действительно становятся частью меня, а я частью их. И, как ни странно, но это работало.

Удар! А вслед за мантрой последовал и взрыв мышечных волокон, заставляющих левую ногу оттолкнуться от земли, передав телу импульс скольжения, а правую вылететь в прямом ударе, впечатываясь в молодое деревце, что переломилось с глухим треском, начав заваливаться в мою сторону.

Удар. Удар. Удар! — Ноги и руки задвигались в симфонии, подстраиваясь под ситуацию и уничтожая мишень, а затем, когда от дерева ничего не осталось, я продолжил танец, вливая просветление в простую отработку физических ударов. Все же Петр натолкнул меня на интересный путь. Путь развития собственных движений. Точности, эффективности и всего того, что можно было назвать мастерством.

Мир этого Идущего обрел десять первых адептов, шагнувших на этап конденсации ядра! Этот мир стал сильнее, но вместе с тем возросли и опасности! Многие порталы и сферы паутины миров вокруг изменились, открывая путь для более сильных тварей и адептов…

Неожиданно появившееся глобальное сообщение ни сколь не поколебало мою тренировку, как и мой дух. Ранее я наверняка бы начал страдать и ненавидеть. Мир, самого себя, все вокруг. Сетуя на то, что отстаю, а какие-то богачи или счастливчики достигли уже такого уровня. Сейчас же все было иначе. И единственное, что я ощутил — жалость к ним. Ведь вряд ли у многих из этой десятки была сильная основа. Вряд ли они создали больше одного ядра. Да и нашему миру придется теперь тяжелее, ведь еще больше тварей и даже внешников попрут на планету.

Прошедшие пять дней вообще сильно меня изменили. Но великие потрясения рождают и великие перемены. Тогда, после возвращения, после того как я просто отрубился, а потом следующие пару суток находился в агонии, приходя в себя лишь для того, чтобы заново запустить процесс регенерации, восстанавливающей тело, попутно вливая в себя ресурсы и своей волей латая надорванные телесные реки, а потом снова отрубаясь, я понял главное.

Я все еще крайне слаб и несовершенен. В первую очередь психически, раз все произошедшее меня так надломило. Кровавая корка неожиданно треснула, обнажая слабого, страдающего человека, израненного видом смертей вокруг, предательствами и ненавистью окружающих. Боль, ярость, печаль, жалость, укоризна… Все оттенки неприятных эмоций прошли по мне ураганом. Выжигая и заставляя меня начать себя… Наверное, это можно было назвать перековкой. Когда я в очередное пробуждение влил в себя кучу осколков просветления, начав препарировать свое же сознание, раскладывая его на составляющие и собирая обратно. В миллионы раз быстрее и эффективнее, чем любой психотерапевт.

Удар.

Нет, я не содрал с себя омертвелую корку цинизма и кровавости, превращаясь в слабого добрячка. Но и не стал превращать себя в холодную машину, вычистив все слабое и человеческое. Я просто взглянул на каждую грань своей личности, словно под микроскопом, докапываясь до всего и вся. Понял, осознал, принял. А потом кинул все это в топку, выплавляя нечто новое. Где смешались и кровавая ярость, и человеческое начало, лишаясь своих негативных качеств и усиливая сильные стороны.

Удар.

На это ушел не один сеанс. И не один день. Но сейчас я ощущал гармонию. Все пережитое более не тревожило. Ни кровь, ни смерти, ни ненависть окружающих ко мне. А будущее не казалось тревожным. Пожалуй, можно было сказать, что я обрел гармонию с собой. Впрочем, я отлично понимал, что ничто не вечно, в том числе и мое состояние.

Удар.

Когда же я начал приходить в себя, залатав разорванные телесные реки, большая часть моих усилий пошла на возвышение. Куда еще, если я теперь был обладателем примерно шестнадцати тысяч капель силы и двадцати тысяч осколков. И это было только моей половиной, не считая Нелл. Вернее уже только пятнадцати тысяч, но не суть важно. На этом фоне никакие адепты ядра не вызывали и тени зависти. Я сам бы мог взойти к ядру за несколько дней. Но не хотел. Ведь осознавал, что теперь совершенно нет резона торопиться и гробить свой талант. Теперь я мог заняться развитием так, как хочу.

Удар! И взмах ноги срезает новое дерево. Я бью без покрова, только усиливая тело ци и стихиями, что бурлят, подпитываемые моей «медитацией стихии» мантрами и ощущениями. Я бью, ощущая боль. Но что такое боль, после прошедших дней, которые я посвятил закалкам. Я не делал ничего более. Только медитировал под просветлением, жрал и поглощал закалки сотнями. Отрубаясь, просыпаясь, сплевывая комки черной жижи, счищая ее с кожи, давя жирные прыщи, появляющиеся на месте лимфоузлов, откуда тоже выходил черный гной. А потом все повторялось заново. Пока я не достиг того уровня, на котором закалки даже базового ранга уже словно и не работали, проваливаясь в пустоту. И все это потребовало не только многих сотен разноцветных кристаллов усиливающих тело, но и примерно тысячи капель силы, о которых, впрочем, я нисколько не жалел. Только вспоминал с содроганием, как мое тело проходило сквозь бесконечный цикл боли и преображения.

Энергетическая: вне категорий(8)

Прочности: вне категорий(8)

Живучести: вне категорий(8)

Силы: вне категорий(8)

Скорости: вне категорий(8)

Восприятия: вне категорий(8)

Разума: вне категорий(8)

Когда я, наконец, выполз из пещеры, то даже ходить поначалу получалось плохо. Плоть и кости ощущались словно стальные. От каждого вздоха у меня кружилась голова и накатывало опьянение. Сердце… Сначала мне показалось, что оно перестало биться. И только потом я выяснил, что пульс теперь составлял около десяти ударов в минуту, да и сам характер сокращения сердечной мышцы поменялся. Каждое движение отдавалось спазмом в