Мифы и легенды Беларуси - Елена Евгеньевна Левкиевская

деревне Якимовке сидит там [в животе человека] и копошится. А как он туда залезет? Так это вот как: он в воду вскочит в некрещеную, а она [женщина] выпьет. А то зевает, да рта не перекрестит, а он [черт] туда. У нас вот на Ивольске свекор поставил на окне склянку стеклянную с зельем — невестке подделать хотел. А она, не будучи дурой, да затопила печку, да склянку за дрова. Так ее как лопнуло, так и выкинуло — на осколки разбило. Во! Такие порчи есть, что и на водке дают. А совсем легко это отделать. Как берешь от него [от колдуна] чарку, так возьми перекрести мизинцем, так руку сейчас же как бы кто толкнет, и чарка выпадет, и то место выгорит на полу.

(Гомельский у. Могилевской губ., Романов, 1891/4, с. 9)

Колдун пропитывает ядом хлеб, чтобы навести порчу на человека[23]

Один ведьмак поймал ужа и, расщепив полено, всадил в него этого ужа, повесил в лесу на ветке, а под ним на земле положил кусок хлеба, чтобы кровь из ужа капала на хлеб, а сам пошел домой. Тем временем, как капнет капля крови, то хлеб: «О-о-о!» — и застонет. Так случилось, что приехал туда человек за дровами. Как услышал, что что-то стонет, то сначала испугался, подумал, что, может, кто-то кого-то убил. После подходит ближе, видит: хлеб лежит, а на него кровь капает. Так сразу догадался, что это лежит. Так взял хлеб с собой и, когда ехал, кинул его в воду. Тот хлеб крутился-крутился, ополаскиваясь от той крови, и поплыл дальше, а человек поехал до дому. Ночью снится ему: «Спасибо тебе, — говорит, — что ты меня от смерти избавил!» А это ему говорил тот человек, которому ведьмак собирался дать этот отравленный хлеб.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 93–94, № 283)

Колдун заставляет людей делать то, что он велит

Полещук. Рисунок Ю. Хелмонски, 1909 г.

National Museum in Warsaw

Гнал один полешук двенадцать пар волов, а шел он один-одинешенек. А был это ведьмак. Гонит он так, гонит, и уже в лесу заступают ему дорогу двенадцать разбойников и захватили волов. Так он и говорит: «Отпустите волов!» Тогда один разбойник разбежался — и стук дубинкой его по голове. А ему ничего не случилось. Он и говорит: «Вы это на смех делаете или взаправду? Пустите волов!» Тогда другой разбойник разбегается и снова — стук дубинкой. Тому снова ничего, и он говорит: «Так это вы взаправду? Отойдите мне с дороги». Так они, видишь, и разошлись, потому что он их заколдовал. Когда он уже погнал волов, тогда и говорит: «А погуляйте себе!» Тогда они между собой давай драться, а он погнал волов дальше. Ведьмак тот, как продал волов, возвращается, а они все еще дерутся. Так он и говорит: «Хватит уже драться, идите в свои стороны!» Так он, гляди, все и разбежались.

(Волковысский у. Гродненской губ., Federowski, s. 94, № 284)

Колдун насылает любовные чары

Есть такое зелье, что его не нужно вообще пить, но можно хоть кого и хоть бог знает откуда призвать к себе до дому. Раньше в одном селе случилось такое диво, что люди отсюда туда бежали, чтобы убедиться, что это правда. Дочка богатого хозяина слюбилась с бедным хлопцем, но хлопец знал, что батька-богач не отдаст дочку за сына бобыля, да надумался и, никому ничего не говоря, пошел куда-то на заработки. Девушка его ждала-ждала, а дальше сильно заскучала, не вытерпела и пошла к знахарю-чаровнику и рассказала о своем горе, а он, подумавши, говорит: «На тебе вот это зелье, положи в горшок да, налив воды, поставь, пускай греется. Ему там сделается тоскливо, так сразу придет, а ты хорошо смотри, чтобы зелье не закипело, иначе будет лихо. Она вернулась домой, поставила зелье, да запамятовала. Пришла одна соседская девушка, а дальше другая, да как стали болтать да смеяться и только тогда опамятовались, когда на улице поднялся крик, потому что люди видели, что прилетел человек да упал на огороде прямо на тыквы, а это был тот хлопец, по которому девушка скучала. Как только вода с зельем нагрелась, ему нудно стало и так заныло сердце, что он бросил службу и пошел до дому. Идет и идет, а ему делается все хуже, потому что вода уже хорошо разогрелась, а когда стала закипать, то ему сделалось так погано, что он стал бежать. Бежит, бежит, а ему в сто раз хуже, потому что вода уже закипела, и когда побежала через край, то он поднялся, и полетел, и упал он не возле своей хаты, а туда, куда его звало зелье. Так вот какую силу имеет зелье, которое подержит знахарь в своих лапках.

(Речицкое Полесье, Pietkiewicz, 1938, s. 225–226)

Вечер в Полесье. Картина Ю. Хелмонски, 1909 г.

National Museum in Warsaw

В колдуна после смерти вселяются черти

Был некогда такой великий чаровник, что, бывало, захочет — все с поганой силой сделает. У него был один только сын. Как чаровник помирал, сын просит: «Научи меня колдовать, а то помрешь, и я не буду знать». Тот говорит: «Хорошо! Возьми хомут, положи на столб возле печи да смотри сквозь него на меня, тогда и будешь знать». Он так и сделал. И видит: отец умирает, а черти со всех сторон налетели, мучили чаровника, мучили, пока у него язык не вывалился. Тогда они взяли все его кости, жилы, внутренности, все между собой поделили, оставили одну только шкуру. Тогда старший дьявол влез в шкуру и говорит: «Глядите, дьяволы, что я теперь сделаю! Пусть же теперь меня обмывают, отпевают и хоронят — вот так будет смех нам!» Пришли бабы, соседи, сыскали еще дьяка, бабы поставили в печь воду греть, чтобы, значит, обмыть мертвеца. Ну и соседи хоть, известно, рады, что умер чаровник, но все же тот сказал, что нужно помянуть. Дьяк себе поет. Сын слез с печи, сидит, молчит, а дальше — цап, схватил горшок с кипятком и к корыту. Видят все, что он хочет вылить на отца кипяток, и думают, что он сошел с ума. Стали кричать: «Что ты, поганец, делаешь! Это же ты батьку ошпаришь!» А он говорит: «Да вот, смотрите»; да как плеснет кипяток