Дневник. 1944 год - Александр Мелентьевич Волков

Утро я провел в магазине (приехал туда в 8 утра) и получил 5½к[ило]г[раммов] лапши и макарон — большое достижение по теперешним временам!

Получено письмо от Вивочки!

21. Ухо продолжает болеть и настроение неважное. Большей частью читаю, играю с Адиком в шахматы, в карты. Он очень доволен, т[ак] к[ак] об'явлено, что старшие классы начинают уч[ебный] год с 1/X. А рыбалка наша с ним на этот год пропала... Все болезни мешали.

На Западе военные действия развиваются хорошо. Францию быстро освобождают и союзники и сами французы. Силы внутреннего сопротивления действуют крепко!

22. Двинулись южные фронты — 2 и 3 Украинский. Прорыв занимает по фронту 250 к[ило]м[етров], в глубину 60–70. Взяты Яссы, Унгени и больше 350 других н[аселенных] п[унктов]. Было два салюта.

Я взял в Литфонде направление к профессору по ушным болезням Н. Н. Серебренникову.

23. Заполучил в Литфонде ордер на дамские калоши (а несколько дней назад выпросил ордер на калоши для Адика). Какими мелочами приходится заниматься — тратить на них энергию и время!

Вечером три салюта: 1) румын[ский] город Васлуй, 2) молдавские города Аккерман и Бендеры, 3) польский город Дембица. Взяты 515 н[аселенных] п[унктов]. Опять дела улучшаются на фронте.

Мы с Адиком ездили на 95 завод, я там получил последние деньги за занятия, которые окончил еще в мае.

24. Был у проф[ессора] Серебренникова, он хочет провести систематическое лечение моего больного комплекса: ухо-горло-нос. М[ожет] б[ыть] чего-нибудь и добьется. Буду лечиться. Прописал мне нюхать порошок, в состав которого входит иод.

Вечером два салюта: взят Кишинев; второй салют — четыре румын[ских] города — Роман, Бырлад, Бакеу, Хуши.

На Западе очень хорошо: франц[узские] партизаны, повидимому вчера освободили Париж (хотя сегодняшние сообщения ставят это под сомнение). Союзники вчера высадились около Бордо, а сегодня сообщение о взятии Бордо. Освобожден Лион. Вчера взят Марсель, бои идут в Тулоне. Третьего дня фр[анцузские] партизаны освободили Тулузу. Амер[иканские] войска продвигаются к Страсбургу. Всего не перечтешь. (Да, еще ликвидирован мешок у Фалеза, где взято 40–50 тыс[яч] пленных). Недавние гордые завоеватели сдаются теперь десятками тысяч.

Кишиневский салют смотрел с моста. Какая красота!

Итак, освобожден Кишинев — город, который, как мне кажется, будет иметь большую роль в моей жизни, т[ак] к[ак] я твердо намерен заняться молдавской литературой.

25 Вечером ездил в Клуб Писателей — просматривал документальные фильмы. Довольно интересно.

Был салют по поводу взятия Тарту (Юрьева).

Вечером — интереснейшее сообщение по радио: Румыния выходит из войны, предлагает нем[ецким] войскам оставить страну. Но так как немцы никогда добром не уходят оттуда, куда влезли, то они напали на Бухарест. И вот — эйн, цвей, дрей! — Румыния воюет с Германией в союзе с Об'ед[иненными] Нациями. «Ловкость рук и никакого мошенства!» Этот факт будет иметь огромное военное и политическое значение. Еще один сателлит долой из шайки Гитлера, а остальные призадумаются...

26. День провел в хоз[яйственных] хлопотах в Ин[ститу]те и магазине: получил повидло (целый килограмм!!), мясо в магазине. В 7 часов поехал к проф[ессору] Серебренникову. Он мне сказал не особенно утешительные вещи. У меня, по его словам, поврежден слуховой нерв, а он лечению с трудом поддается. М[ожет] б[ыть] слух поправится, а м[ожет] б[ыть] и нет. Шум в ухе — это тоже вещь с большим трудом излечимая (видимо, его создает расстроенный нерв).

— Надо удержать ваш орган слуха в таком состоянии, как он есть, чтобы болезнь дальше не прогрессировала.

В кабинете он массировал мне область за ухом стеклянным грибом, в котором мелькали фиолетовые искры.

Надо соблюдать опред[еленный] жизненный режим, не переутомляться, не волноваться.

Проф[ессор] много говорил о consensum partium — гармоническом взаимодействии всех частей и предлагал мне, как писателю, заинтересоваться этой темой.

Не особенно все это хорошо, но придется примириться, лишь бы только не было дальнейшего ухудшения. Все же я и правым ухом слышу, хоть и [нрзб] неважно.

Неприятен только этот шум в ухе, хотя не всегда его замечаешь. Это скорее не шум, а какое-то шипенье, иногда перемежающееся.

Прописаны мне пилюли для внутр[еннего] употребления со стрихнином и мышьяком.

Полит[ические] события развиваются быстро. Днем я сказал Гал[юське]:

— Следующей будет просить мира Болгария.

Мое предсказание оправдалось через несколько часов: по радио об'явлено, что Болгария считает себя в состоянии строгого нейтралитета, предложила нем[ецким] дивизиям покинуть страну, а те войска, которые переходят из Румынии, разоружает и интернирует.

Число союзников Гитлера катастрофически тает: выбыли Италия, Румыния, Болгария... Очередь за Финляндией, хотя это самый закоренелый враг Сов[етского] Союза; а все же необходимость, как я думаю, заставит Маннергейма пойти на поклон.

В Прибалтике наши вбивают прочный клин, рассекающий группировку немцев на две части. Мир с Финл[яндией] очень ускорил бы ликвидацию этой группировки.

На Западе — почти освобожден Париж (кроме двух-трех предместий), почти вся Ю[жная] Франция, союзники в 210 к[ило]м[етрах] от границы Германии. Мото-механич[еские] армии могут преодолеть это расстояние в неделю, максимум в две.

27. Вечером салют — взят Измаил!

27. Война перекинулась в исторические суворовские места.

Вечером два салюта: 1) взяты Фокшаны и Рымник, 2) взят Галац, порт на Дунае. Немцев каждый день берут десятки тысяч. Во Фр[анции] опять окружена нем[ецкая] группировка в 40 тыс[яч] человек.

Эта моя книга дневника заканчивается на событиях огромной военной и политической важности. Чувствую: близок конец войны!

28. Начиная новую книгу дневника, оглянусь на прошлое. Пятую книгу начинал я в Алма-Ата, в феврале 1943 г[ода] в дни, когда кончилась легендарная Сталинградская эпопея, когда Красная Армия начала мощное победное шествие на Запад.

Под моими окнами по Транспортной улице проходили ишаки, таща за собой тележки, изредка шествовал важный верблюд и Москва была так далека, далека... Только неутомимое радио связывало нас со столицей, которая волей судеб стала нашим родным домом.

А теперь мы опять в Москве, вот уже девять слишком месяцев и эвакуация кажется сном. Многое изменилось в военном положении борющихся стран с того момента, когда я открывал пятую книгу дневника. Территория Сов[етского] Союза почти вся очищена от врага, наши войска занимают значительную часть Польши и Румынии, а союзники вытесняют немцев из Франции и уверенно приближаются к западным границам Германии.

Час возмездия близок! Слава русского оружия вновь гремит в старинных суворовских местах. Вчера взяты Фокшаны и Рымник, порты Тульча и Сулина. Гремели два салюта, сегодня снова салют — взят Брешлов. Наши войска очищают Румынию от немецкой нечисти.

29. Ухо продолжает