Добровольческая армия - Александр Сергеевич Лукомский

распоряжения главнокомандующего? Что же вы хотите, чтобы из-за этой с… расстреляли всех нас? Раз нам приказано всех арестованных доставлять на станцию Степную, так мы должны это исполнить». После долгих криков и споров было решено нас отправить на ст. Степную.

После этого вернулись в карцер бывшие на допросе Ронжин и Андрей. Я им поведал, что проглотил яд. Они взволновались, но, видя, что я чувствую себя благополучно, понемногу успокоились.

Вскоре внимание наших тюремщиков было от нас отвлечено: привели двух новых арестованных; оба они были в солдатской форме и не скрывали свою принадлежность к Добровольческой армии, говоря лишь, что они еще не воевали. По-видимому, они были пойманы во время разведки. Одного из них узнали как местного жителя – сына богатого хуторянина. Фамилия его была, если не ошибаюсь, Белис или Бейлис. Оба были юноши 17–18 лет. Весь гнев толпы был направлен против них.

Часов в 8 утра нас пешком, под конвоем конных, отправили на ст. Степную, до которой было около 40 верст.

Выйдя на крыльцо и увидев, что нам предстоит по очень скверной дороге (была страшная грязь) идти пешком, я решил снять свой полушубок и попросил конного взять его к себе на седло, а вместо полушубка надеть пальто, бывшее на Ронжине (он, сверх своего, надел второе пальто – мое драповое). Но следствием моего решения было то, что у нас тут же отобрали и полушубок, и пальто. Пошел я месить грязь, имея на себе только кожаную куртку. На ногах у меня были бурочные сапоги, которые моментально промокли.

Толпа кругом галдела: «Гони их по середине улицы – где утки плавают; не позволять выбирать сухие места». Под гик и свист толпы прошли мы село. Дальше стало легче: и дорога была лучше, и отношение к нам наших конвойных оказалось хорошее.

Пройдя 15–16 верст, мы пришли в село Ильинку. Опять допрос, опять осмотр и обыск, опять ругань. В моей кожаной куртке отыскали зашитую тысячерублевую бумажку, отобрали часы, кошелек; оставили на брата по одному рублю «на папиросы». «Все равно вам деньги могут пригодиться только до Степной, а там… вам уже будет безразлично, будут ли у вас деньги или нет». Чувствовалось, что они были правы!

Продержав нас в Ильинке часа два, погнали дальше. Измучились мы изрядно. Подходя уже вечером в полной темноте к хутору, бывшему в верстах семи от Степной, мы взмолились перед конвойными, прося дать нам отдохнуть и дальше, до Степной, отправить на подводах. Я заявил категорически, что дальше идти не могу.

Конвойные оказались порядочными людьми и решили исполнить нашу просьбу. Забыл сказать, что, отправляя нас из Глебовки, председатель местного комитета дал конвойным следующий наказ: «Если кто-либо из этой с… пристанет по дороге, то пристрелить». Это напутствие нам в пути неоднократно приходило на ум и подбадривало наш шаг!

Хутор оказался латышский. Хозяин хаты даже не позволил нам сесть к столу, а нам был указан угол хаты, где мы и растянулись на грязном полу.

Часа в четыре нас подняли и уже на подводах повезли дальше. Подъезжая к Степной, еще при луне мы встретили группу всадников человек в 30, как оказалось, приезжавших из Гуляй-Борисова за оружием.

Узнав, что везут арестованных, они потребовали, чтобы нас ссадили и дали им попробовать полученные ими винтовки. На крики «Слезай с повозки!» – мы не реагировали. Всадники стали снимать и заряжать винтовки, крича, что расстреляют нас и так. Только благодаря решительному отпору со стороны наших конвойных нас пропустили.

При въезде в селение у станции нам показали кирпичный завод и пояснили: «Вот здесь около ямы вас расстреляют часа через два».

На станцию мы приехали до рассвета, но о нашем прибытии стало сейчас же известно, и зал 1-го класса, куда нас провели, быстро наполнился «товарищами».

Чувствовалось, что только чудо может спасти нас. Кругом были звери, которые требовали крови и не хотели дожидаться суда над нами. Требовали, чтобы нас сейчас же передали им. Пришедший «начальник сводного отряда на Степной», он же председатель военно-революционного суда, едва уговорил толпу допустить сначала суд. «Не беспокойтесь, вряд ли оправдаем, и вы свое получите».

Собрался суд: председатель – начальник сводного отряда на ст. Степной. Члены: какой-то еврей, затем комиссар станции (как потом оказалось, сын содержателя местного трактира, бывший фельдфебель) и какой-то солдат.

Начали с нас. Допрашивали и вместе, и отдельно. После довольно продолжительного судьбища признали, что документы наши в полном порядке, что мы к армии Корнилова не принадлежим и что мы едем по своим личным делам. Больше всего ко мне приставал еврейчик, уверяя, что видел меня в Ростове. Но прошло благополучно, и мои спокойные и твердые ответы, по-видимому, его убедили, что он ошибается.

Когда нас вывели из дамской комнаты, где происходил суд, и водворили обратно в зал 1-го класса, объявив толпе, что мы не виновны и оправданы, последовал взрыв возмущения и требование нас все же расстрелять.

Спасли нас начальник сводного отряда и какой-то латыш, назвавший себя командиром латышского эскадрона. Им стоило больших трудов нас отстоять; особенно помог латыш. Мое впечатление, что оба они были офицеры.

Но главное, что нас спасло, – это присутствие двух разведчиков Добровольческой армии. Ясно было, что их участь решена. Особенное негодование вызывал против себя юноша – сын местного хуторянина. Суд над ними был только для проформы. Через несколько минут их передали во власть толпы. Бедных юношей поволокли, избивая по дороге. Мы услышали несколько выстрелов, и немного погодя вернулись палачи, деля между собой одежду и обувь убитых!

Было уже светло. Утомленный от всего пережитого, я мрачно стоял у стены комнаты, в которой почти никого, кроме нас, не оставалось. Желая сесть и двинувшись от стены, я почувствовал, что что-то прилипло к моим ногам. Посмотрев, я увидел тряпку, всю пропитанную кровью.

Один из бывших в комнате солдат, заметив мое брезгливое движение, поспешил дать нам объяснение. Оказалось, что накануне сюда было приведено пять человек, и все были приговорены к расстрелу. Когда их повели, то один из них отказался идти и был тут же в комнате убит ударами штыков и прикладов.

«Вот этим и вытирали его кровь», – докончил рассказчик. Затем он еще добавил, что когда стали рассматривать вещи убитого, то в теплой шапке нашли его фотографическую карточку в форме полковника, снятого, вероятно, с женой и детьми.

«Значит, убили не напрасно», – добавил солдат.

Вероятно, это был один из братьев Бородиных, которые, как потом я слышал, были убиты на ст. Степной.