Добровольческая армия - Александр Сергеевич Лукомский

В Ольгинскую я приехал около десяти часов утра. По дороге едва переправился у Старочеркасска через Дон, так как начиналась оттепель и около берегов лед оттаял.

Генерал Корнилов, приняв меня, сказал, что, так как я уже не начальник штаба и моя миссия, с которой я ездил в Новочеркасск, закончена, он просит меня, как и генерала Деникина, оставаться при армии в непосредственном его распоряжении.

Общая численность всей Добровольческой армии не превышала трех с половиной тысяч человек, из которых не менее тысячи человек являлись не боеспособными. Обоз при армии был большой; раненых было более двухсот человек, и необходимо было везти с собой все боевые запасы и винтовки, которые удалось вывезти из Ростова. Обоз увеличивался еще группою гражданских лиц, которые хотели оставаться при армии (в том числе бывший председатель Государственной Думы М. В. Родзянко и бывший член Государственной Думы Н. Н. Львов), и довольно многочисленной политической канцелярии, состоявшей при генерале Алексееве; при нем, кроме того, состоял небольшой личный конвой.

В общем являлось опасение, что если в ближайший период армия не увеличится, то она явится лишь прикрытием к своему обозу.

Генерал Корнилов надеялся, что донцы и кубанцы станиц, через которые будет проходить армия, откликнутся на его призыв и это даст возможность сформировать конные части, а селения с не казачьим населением дадут укомплектования для пехоты.

Между генералами Корниловым и Алексеевым было окончательно установлено, что в смысле управления армией и постановки ей боевых задач будет управлять и распоряжаться генерал Корнилов, а генерал Алексеев будет руководить политической частью, сношением с внешним миром, и в его руках будет казначейская часть. Конечно, это не было разрешением больного вопроса о взаимоотношениях между ними, но другого выхода не было – раз один другому подчиниться не мог.

После разговора с генералом Алексеевым я вынес впечатление, что он считает положение серьезным и начинает думать о том, как бы спасти офицеров и дать им возможность «распылиться».

– Наша задача прежде всего должна заключаться в том, чтобы выбраться из кольца, которое образуют большевики. А там дальше будет видно: или будем продолжать борьбу, или распустим добровольцев, дав им денег и предложив самостоятельно, через Кавказские горы, пробираться кто куда пожелает или будет в состоянии», – так закончил свои слова генерал Алексеев.

13/26 февраля утром генерал Романовский зашел в хату, которую я занимал, и сказал, что в 12 ч. дня назначено совещание и генерал Корнилов просит меня на нем присутствовать; что ожидается генерал Попов, бывший походным атаманом Войска Донского.

К назначенному времени на совещание собрались: генерал Корнилов, генерал Алексеев, генерал Романовский, я, генерал Марков, генерал Попов, приехавший вместе с полковником Сидориным, и несколько строевых офицеров, позванных генералом Корниловым.

Генерал Попов доложил, что он с небольшим отрядом в общем около двух тысяч коней при двух конных батареях и группою донских офицеров оставил Новочеркасск около часу дня 12/25 февраля; что большевики при выходе его из города уже в него входили; что войсковой атаман генерал Назаров остался в Новочеркасске вместе с большей частью войскового круга и, как доложил прискакавший в его отряд из занятого большевиками Новочеркасска офицер, был арестован.

Затем на предложение генерала Корнилова присоединить его отряд к Добровольческой армии генерал Попов просил первоначально выяснить дальнейшие намерения генерала Корнилова и направление движения Добровольческой армии, но что он со своей стороны должен определенно заявить, что донской отряд не может покинуть территорию Дона и что он, генерал Попов, считает, что отряду лучше всего, прикрываясь с севера рекою Доном, который скоро станет трудно проходимым, переждать события в районе зимовников (поселки и хутора, к которым на зиму сгонялись табуны лошадей и скота), где много хлеба, фуража, лошадей, скота и повозок для обоза. Из этого района он мог бы развивать партизанские действия в любом направлении.

Генерал Корнилов сказал, что он, по соглашению с генералом Алексеевым, предполагал двинуться по направлению к Екатеринодару, где имеются добровольческие формирования, и движением на Екатеринодар есть надежда заставить Кубанское казачье войско подняться против большевиков и, усилив Добровольческую армию и находясь в богатом районе, продолжать борьбу. Но что вследствие заявления генерала Попова он предлагает еще раз обсудить этот вопрос и просит желающих высказаться.

Генерал Алексеев на это сказал, что вряд ли встречается надобность вновь дебатировать этот вопрос, но что, впрочем, если генерал Корнилов находит нужным еще раз поставить его на обсуждение, то он считает необходимым повторить то, что он уже говорил на бывшем уже заседании, т. е. что единственно правильным является направление на Екатеринодар, так как в этом направлении легче всего прорвать большевистское кольцо, окружающее Добровольческую армию; есть надежда на соединение с добровольческими отрядами, действующими в районе Екатеринодара; есть полное основание рассчитывать поднять Кубанское войско против большевиков, и, наконец, мы займем богатый во всех отношениях район, который даст нам возможность пополниться, привести себя в порядок, отдохнуть и с новыми силами продолжать борьбу. В случае же если полного успеха мы не добьемся, то Добровольческая армия, во всяком случае, будет в силах дойти до Кавказских гор и там, если обстановка потребует, можно будет ее распустить.

Я попросил дать мне слово.

Я сказал, что, не возражая по существу против того, что сказано генералом Алексеевым, я должен обратить внимание только на то, что уже теперь при нашей армии или, правильнее сказать, при нашем небольшом отряде, более двухсот раненых и чрезмерно большой обоз с боевыми припасами и ружьями, который бросить нельзя. Обозные лошади, набранные главным образом в Ростове, уже теперь имеют жалкий вид и еле тянут свои повозки и сани. Что при наступлении на Екатеринодар нам нужно будет два раза переходить через железную дорогу; в первый раз в районе близ ст. Кагальницкой, второй раз где-нибудь около ст. Сосыка. Что большевики, будучи отлично осведомлены о нашем движении, и тут и там преградят нам путь и подведут к месту боя бронированные поезда. Что трудно будет спасти раненых, которых будет, конечно, много. Начинающаяся распутица при условии, что половина обоза на полозьях, затруднит движение; заменять выбивающихся из сил лошадей другими будет трудно. Наконец, что мы совершенно не осведомлены о том, что происходит на Кубани; возможно, что наш расчет на восстание кубанских казаков ошибочен и нас там встретят как врагов.

Я выразил сомнение, вследствие причин мною изложенных, в правильности решения идти теперь прямо на Екатеринодар. Я высказал, что лучше всего поступить так, как предполагает сделать походный атаман Войска Донского, т. е. пока перейти в район зимовников и в этом