Добровольческая армия - Александр Сергеевич Лукомский

Орудий, винтовок и огнестрельных припасов в Донских складах почти не было. Приходилось их отбирать у проходивших через Ростов и Новочеркасск войсковых эшелонов, едущих «по домам»; покупать, через скупщиков, в эшелонах, проходящих через район Войска Донского, и, наконец, добывать небольшими экспедициями, посылаемыми в Ставропольскую губернию, где начали сосредоточиваться большевистски настроенные части с Кавказского фронта.

В Екатеринодаре производилось самостоятельное формирование Добровольческого отряда для защиты, главным образом, столицы Кубани от большевиков, начавших угрожать со стороны Тихорецкой и Новороссийска.

Формирование Донских частей подвигалось плохо. Возвращающиеся с фронта части не хотели воевать, стремились разойтись по станицам, и молодые казаки вступили в открытую борьбу со стариками. Во многих станицах эта борьба приобрела ожесточенный характер; расправы с обеих сторон были жестокие. Но пришедших с фронта казаков было больше, чем стариков, они все были хорошо вооружены, и в большинстве станиц победа осталась на стороне молодежи, проповедовавшей большевистские идеи.

Выяснилось, что и в Донском войске можно создать прочные части, только основываясь на принципе добровольчества. Формировать добровольческие (партизанские) Донские части вызывалось довольно много желающих из числа донских офицеров. Это дело в Донском штабе не было как следует налажено; разрешение на формирование партизанских отрядов давалось чуть ли не каждому просившему; появилось много авантюристов, иногда просто разбойников, которые с целью личной наживы грабили население.

Хорошими партизанскими начальниками оказались есаул Чернецов[1] и генерал Семилетов[2]. Особенно хорош был Чернецов, который своими молодецкими набегами на районы, занятые большевистскими отрядами, и рядом геройских дел скоро приобрел громадную популярность.

Недостаток финансовых средств крайне затруднял работу по формированию Добровольческой армии. Как я уже отметил, из-за недостатка денег генерал Алексеев затруднялся обратиться ко всему офицерству с призывом идти на Дон. Это было им сделано только в декабре; но к этому времени сообщения с различными районами России стало гораздо трудней, офицерам стало опасней пробираться по железным дорогам.

Первоначальные средства на формирование Добровольческой армии складывались из пожертвований, получаемых генералом Алексеевым, а затем и генералом Корниловым в Новочеркасске и в Ростове, и из присылок из Москвы; но этого было слишком недостаточно.

По соглашению с Донским атаманом Калединым и представителями Государственного банка, было выяснено, какая сумма может быть взята из отделений Государственного банка и казначейства на нужды армии. Если мне память не изменяет, всего было получено этим путем 30 млн руб., из коих пятнадцать пошли на нужды Дона, а пятнадцать были переданы в распоряжение генерала Алексеева.

Затем были составлены рисунки новых денежных знаков. Но машины были установлены и клише для печатания были готовы только в начале (середине) февраля 1918 г., когда обстановка заставила Добровольческую армию оставить Ростов.

В конце декабря 1917 г. (первой половине января 1918 г. по н. с.) в Новочеркасск приехали из Москвы два представителя великобританской и французской военных миссий. Эти представители интересовались тем, что сделано и что предполагается делать впредь, и заявили, что пока союзники могут нам помочь только деньгами. Они сказали, что есть полная надежда получить 100 млн руб., которые будут передаваться в распоряжение генерала Алексеева по 10 млн в месяц. Первая получка ожидалась в январе 1918 г., но запоздала, и от союзников в этот период мы ничего не получили.

К концу декабря / началу января был пополнен Корниловский полк, который был проведен на Дон с Юго-Западного фронта командиром полка капитаном Неженцевым; были сформированы офицерский[3], юнкерский[4] и георгиевский батальоны[5], четыре батареи артиллерии, инженерная рота[6], офицерский эскадрон[7] и рота из гвардейских офицеров[8].

К середине января составилась небольшая (всего около пяти тысяч человек), но очень сильная в моральном отношении Добровольческая армия.

Большевики, которые до декабря никаких сил на юге России, в районе Дона не имели, в декабре начали стягивать для ликвидации «контрреволюционеров» части с Западного фронта и формировать в районах Царицына, Ставропольской губернии и Терского казачьего войска части войск из состава войсковых частей бывшего Кавказского фронта.

Большевики стали угрожать со стороны Донецкого бассейна вдоль железных дорог, ведущих на Таганрог, на станции Зверево и Лихая; со стороны Воронежа и со стороны Торговой и Тихорецкой.

Если казачье население еще колебалось и в части станиц благоразумный голос стариков брал перевес, то иногороднее (не казачье) население целиком стало на сторону большевиков. Иногороднее население в казачьих областях всегда завидовало казачеству, владевшему большим количеством земли, и, становясь на сторону большевиков, оно прежде всего надеялось наравне с казачеством принять участие в дележе офицерских и помещичьих земель.

Ростов и Новочеркасск были переполнены большевиками. Теми небольшими силами, которые находились в распоряжении генералов Корнилова и Каледина, приходилось не только отбивать наступательные попытки большевиков, но и поддерживать порядок в Ростове и Новочеркасске.

Генералы Алексеев и Корнилов считали, что необходимо довести численность армии до десяти тысяч человек, а затем только начать расширяться и приступить к выполнению более крупных задач.

По соглашению с генералом Калединым было решено, что Алексеев и Корнилов перейдут в Ростов, который станет центром формирования Добровольческой армии[9]. Генерал Каледин принимал на себя охрану Дона с севера, но просил, чтобы как ядро для его формируемых частей в его распоряжении была оставлена часть Добровольческой армии. Генерал Корнилов согласился, и офицерский батальон с одной батареей был оставлен для прикрытия Новочеркасска с севера.

Около середины / конца января 1918 г. генералы Алексеев, Корнилов и штаб Добровольческой армии перешли в Ростов.

Положение между тем стало трудным. Все железные дороги, ведущие из Европейской России к Новочеркасску и Ростову, были в руках большевиков; приток пополнения к армии почти прекратился, – просачивались только отдельные смельчаки.

Большевики стали наседать с запада и с востока, и наши части начали нести крупные потери. Думать о какой-нибудь наступательной операции было трудно. Оставаясь же на месте и только отбивая наседавших большевиков, мы рисковали, что скоро будем совершенно окружены и истечем кровью.

У генерала Корнилова еще была надежда получить помощь от горцев Кавказа; туда были посланы офицеры с поручением войти в связь с лицами, стоявшими во главе горских народов, и набирать добровольцев. Эта же задача была дана генералу Эрдели, находившемуся в Екатеринодаре для связи с Кубанским правительством и атаманом.

Около 20 января / 2 февраля генерал Эрдели прислал телеграмму, что он приезжает в Ростов вместе с князем Девлет-Гиреем, который обещает выставить до десяти тысяч черкесов. Князь Девлет-Гирей, приехав в Ростов, подтвердил генералу Корнилову предложение, им сделанное генералу Эрдели, указав, что в течение двух недель он обязуется выставить две тысячи черкесов, а остальные им