Мирай - Марина Зимняя

и ничего более памятного о ней у меня нет. Аккуратно складываю в папку несколько рисунков Нику. Он рисовал их для меня. На одном из них я верхом на Мирай. Этот рисунок висел над моим письменным столом. Еле слышный скрип паркетных дощечек заставляет встрепенуться и засунуть рюкзак под кровать.

— Это я, — тихо шепчет брат, приоткрыв дверь моей спальни. Заходит. — Собрала?

— Да, я взяла немного. Все собрала в рюкзак.

— Давай его мне.

— Зачем?

— Роза, — смотрит на меня удивленно. — Ты выйдешь налегке. Просто, подышать свежим воздухом. Поиграешь с собаками. Посидишь в саду.

— Как будто ты не знаешь, что мне нельзя выходить на улицу.

— На этот раз будет можно. Отец не станет возражать, а мами поедет к Азе в больницу. Некому будет тебя контролировать.

— Булат! Прошу тебя! Скажи куда ее увезли!

— Нет, не проси. Этого я тебе не скажу. Забудь, Роза! Я сказал, забудь!

— Прошу тебя, — шепчу одними губами.

— Зачем? — шепотом спрашивает он.

— Просто, хочу знать.

Брат отрицательно машет головой, забирая рюкзак из моих рук.

— Во сколько мне нужно быть готовой?

— После завтрака я дам тебе знак. Я отвлеку отца. А ты уйдешь через задний двор.

— Неужели, ту дыру не заделали?

— Ты прекрасно умеешь лазить через забор, — покачав головой произносит он. — Аня будет ждать тебя на пустыре в конце улицы. Не беги, иди спокойно. Не нужно, чтобы кто-нибудь заподозрил, что-то неладное.

— Меня увидят соседи.

— Ну и что... Иди спокойно. Здоровайся со всеми. Не нервничай.

— А куда мы поедем?

— А тебе не все равно?

— Булат, скажи мне хоть что-нибудь! Ты себе даже не представляешь насколько мне страшно.

— Скажешь, ты не собиралась сбежать, если бы отец не позволил тебе учиться? — Опускаю глаза. — Куда бы ты побежала узнай, что тебя засватали?

Пожимаю плечами.

— Куда угодно, — говорю еле слышно.

— Так вот… чтобы тебе не пришлось бежать куда угодно, я решил тебе помочь. Поэтому лучше доверься мне и не задавай лишних вопросов.

Киваю опустив голову.

— Булат, — зову его опомнившись, когда его рука ложится на ручку двери. Брат оборачивается.

— Ты же понял, что Рая была не виновата.

— Понял.

— А за что тогда ее так быстро отдали?

— Чтобы тебе не повадно было делать глупости. Думаешь отец не чувствует, что ты замышляешь что-то за его спиной.

— Тебе не кажется, что это жестоко?

— Она была не против. Рая в отличие от тебя, спокойно принимает свою судьбу. И поверь, уйти из дома с тем парнем, было бы куда более серьезным наказанием, чем уйти как она, в состоятельную семью.

— Но она ведь не виновата! Это все…

— Хватит! Ты собралась сейчас искать справедливость?

Опускаю голову, не могу больше смотреть ему в глаза, потому что мои глаза полны слез.

Брат уходит. А меня снова берет жуткая тоска. Как же все-таки страшна неизвестность. Аней зовут девушку Булата. Я видела их вместе несколько раз в городе. Один раз ему пришлось заехать за мной в школу, и она была с ним. Мы знакомы, но никогда не общались. Мне кажется, она немного старше его, а может быть, они ровесники. Насколько я поняла, они учились вместе в университете. Посмотрев на нее, я сразу поняла, что ее, скорее всего, ждет незавидная судьба моей мамы. Не быть ей никогда его женой, пока жива наша бабка. А жениться ему все равно придется. Так что носить Ане незавидное звание любовница еще долгие, долгие годы. Булат не пойдет против семьи. А то, что мне решил помочь, очень странно. Как бы он меня не любил, подчиняться старшим у него в крови.

Выскальзываю в коридор и по стеночке крадусь к отцовскому кабинету. Пароля от сейфа я не знаю. Документы забрать не смогу. Но ни попытать судьбу не имею права. Мне нужны хоть какие-нибудь бумаги, касающиеся продажи Мирай. Не мог он ее отдать без договора купли продажи. А если так, то сведения о новом хозяине и хотя бы приблизительные координаты ее нового местоположения должны быть. И я попытаюсь их разыскать.

В очередной раз переворачиваю, содержимое нескольких ящиков отцовского стола. Ну разве стал бы он хранить такие бумаги просто так, если даже мой аттестат лежит за семью замками. Слышу шаги, приближающиеся по коридору. Бегу к двери и прижимаюсь спиной к стене. Дверь приоткрывается, и я слышу голоса отца и мами. Она снова жалуется на Лалу. Та совсем разленилась и отказывается помогать. Никак не выйдет из своей депрессии. А может, ей понравилось изображать из себя обиженную жертву. Под звук выпрыгивающего из груди сердца слежу за тем, как выругавшись, отец затворяет дверь обратно. Чуть было не потеряв равновесие, опираюсь на кресло, стоящее рядом. На него небрежно брошен пиджак отца. В сумасшедшем порыве пробегаюсь пальцами по карманам. В одном из них визитка. Я сжимаю в ладони прямоугольник плотного глянцевого картона и не вижу слов, а вижу только силуэт лошади слившийся с всадником, перепрыгивающий барьер.

Глава 8

— Тебя подсадить?

По коже пробегает неприятный холодок. Медленно поворачиваю голову назад. Булат ошибся. Через заборы я лазаю не так уж и ловко. На конюшне — другое дело. Там есть огромный грецкий орех, растущий вплотную к забору. Взобраться на него — раз плюнуть. С дерева я перебиралась на широкую стальную рамку, обрамляющую острые края профиля. Спрыгнуть оттуда, труда не составляет. Главное — сгруппироваться правильно. С улицы на территорию конюшни я попадала аналогичным образом. Только дерево, с которого я перелазила, росло немного на расстоянии от изгороди, и мне приходилось использовать все возможности моего тела, чтобы дотянуться ногой до металлического обрамления, а с него уже спрыгнуть на территорию. Дома забор не такой, он ниже, но рамы не имеет, соответственно, и ухватиться здесь не за что. Поэтому я открутила когда-то несколько болтов в самом дальнем углу, чтобы, отогнув лист профнастила, легко выскальзывать на улицу.

Я слишком долго примерялась. Паво стоит на расстоянии в пару метров от меня и, сложив руки на груди, довольно скалится. Ну и мерзкая же у него рожа. Сама не ожидая от себя такой прыти, пружиню правой ногой от земли и, закинув ногу на поперечную перекладину, подтягиваюсь, ухватившись об острые края металла, который моментально режет мне ладони. Перемахиваю на другую сторону, камнем упав в давно некошеную траву.

В горячке человек способен совершить все, что угодно. Вот и я умудрилась после падения подскочить и пробежать еще минимум метров триста, прежде чем он настиг меня,