Дома смерти. Книга V - Алексей Ракитин

Чтобы закончить с историей семьи Эйчер и не прерывать хронологию повествования, имеет смысл сказать несколько слов о дальнейшей судьбе останков Асты и её детей.

Газетная иллюстрация, посвящённая процедуре отпевания Асты Эйчер и её детей в городе Парк-Ридж утром 31 августа 1931 года.

30 августа 1931 года администрация города Парк-Ридж выступила с заявлением, в котором сообщила общественности о намерении отнести на счёт городской казны перевозку останков членов семьи Эйчер, их кремацию и последующие похороны. Останки были перевезены по железной дороге в Парк-Ридж, где утром следующего дня при огромном стечении народа состоялось их отпевание. Службу провёл преподобный Уолтер Спэнглер (Walter D. Spangler), настоятель Английской лютеранской церкви Святого Луки (St. Luke’s English Lutheran Church). К тому времени местная полиция уже отыскала родственницу миссис Эйчер — проживавшую в Калифорнии её тётю Сару Дженни Ларсон (Sarah Jennie Larson) — которая дала формальное разрешение кремировать тела племянницы и её детей.

После кремации урны были преданы земле, и захоронение убитой семьи сохранилось до сих пор. Даты смерти, высеченные на камне, следует считать весьма условными — дети были убиты явно позже 5 июля [их истощение указывало на голод в течение недели]. Скорее всего, это случилось 10 июля или несколько дней спустя.

Захоронение семьи Эйчер. Даты смерти всех четырёх человек условны, дети, по-видимому, были убиты в районе 10 июля, а Аста в интервале от 24 до 30 июня.

Вернёмся, впрочем, к событиям в Кларксбурге, тем более что в конце августа они следовали с феерической быстротой. Дакворт считал, что обнаруженная детективом Саузерном рука принадлежала миссис Лемке, но врачи, осмотревшие находку, категорически отклонили это предположение как невозможное. Лемке пропала без вести и, по-видимому, была убита в конце июля, то есть приблизительно за четыре недели до описываемых событий, между тем найденная на пепелище дома сестёр Штрётер рука подверглась сильному посмертному повреждению и частичной мумификации. Она была отделена от человеческого тела много месяцев назад, быть может, в марте или феврале 1931 года.

Но если это не рука миссис Лемке, то где тело последней?

Отгадка пришла, откуда не ждали, причём произошло это быстрее, чем можно было ожидать. К людям шерифа, оцепившим гараж в Тихой лощине, в середине дня 28 августа подошёл местный фермер Чарли Уайн (Charlie Wine), заявивший, что это именно он в мае месяце копал траншею под «канализационный сток» из гаража. Также он подтвердил, что им выкопаны четыре ямы в самом гараже — он, очевидно, имел в виду те углубления, в которые были опущены деревянные ящики. Мужчина сообщил, что Пауэрс просил его не только выкопать траншею, но и в начале осени засеять поверх неё рожь. Посадка ржи, очевидно, была призвана замаскировать точное положение захоронения. Уайна попросили показать, как далеко от гаража уходила выкопанная им траншея, и тот заявил, что «законники» отрыли лишь её половину. Чтобы показать, где именно он закончил свои землекопные работы, мужчина отсчитал от гаража 20 шагов и воткнул вешку. Вот вам окончание траншеи…

Люди шерифа взялись за лопаты и в течение нескольких часов, сменяя друг друга, очистили от земли засыпанную траншею. В её дальнем конце был обнаружен труп женщины, который при предварительном опознании был сочтён телом Дороти Энн Лемке, без вести отсутствовавшей с конца июля. В грунте, находившемся возле тела, были найдены кое-какие любопытные улики — женские туфли и шляпка, очевидно, принадлежавшие убитой и… чековая книжка с вырванными двумя первыми листами, на которых указывались имя и фамилия владельца.

Прошло несколько часов, и выяснилось, что чековая книжка принадлежала Асте Эйчер. Именно вырванный из этой книжки чек Гарри Эйчер принёс в банк 1 июля — с рассказа об этом и началась настоящая история. По-видимому, в какой-то момент Пауэрс понял, что до денег убитой женщины ему не суждено добраться, и он предпочёл избавиться от чековой книжки, но впопыхах не догадался её сжечь.

Дороти Энн Лемке. Тело женщины было найдено в той же траншее, что и тела членов семьи Эйчер, но некоторое время спустя. Пауэрс в своих признательных показаниях оказался точен — все пять тел были преданы земле именно там, где он говорил, хотя и не рядом.

Помимо чековой книжки, в раскопе оказался найден целый ворох каких-то бумаг и газетных вырезок. Люди шерифа потратили некоторое время на их изучение, пытаясь определить, имеет ли найденное какое-либо отношение к преступлениям Пауэрса. Особый интерес вызвала газетная вырезка, содержавшая некролог некоей миссис Джулии Ф. Уитин (Julia F. Whitin), в девичестве Уэссон (Wesson). Эта 78-летняя дама являлась вдовой Джорджа Майнора Уитина (George Minor Whitin) и проживала в городе Норт-Аксбридж (North Uxbridge) в штате Массачусетс. В некрологе сообщалось, что женщина скончалась 14 июля 1931 года после болезни, продолжавшейся несколько месяцев.

Эта заметка загадала большую загадку, сильно занимавшую правоохранительные органы несколько последующих недель. Проверка по клиентской базе брачного агентства «American Friendship Society» показала, что миссис Уитин не обращалась к услугам агентства. Полиция Норт-Аксбриджа опросом её друзей и соседей установила, что женщина не искала нового мужа и, стало быть, не имела повода для знакомства с Пауэрсом. Последнего в городе Норт-Аксбридж никто не видел, и сам он отрицал как возможность собственной поездки туда, так и знакомство с миссис Уитин.

В конечном итоге правоохранительные органы пришли к выводу, согласно которому некролог миссис Уитин хранился где-то в бумагах Дороти Лемке и после убийства последней попал в руки Пауэрса. Тот, не зная, что делать с бесполезной бумажкой, попросту закопал её неподалёку от трупа убитой женщины вместе с другими вещами, ей принадлежавшими.

Своим чередом развивалась интрига, связанная с задержанием Лулу Пауэрс. Дамочка, очутившись в полицейском застенке, изменила тон и явно струхнула… Либо сделала вид, будто испугалась — сие не столь важно. Она заявила о готовности сотрудничать с полицией и заверила, что в адвокате не нуждается.

Женщина рассказала о своих отношениях с мужем. Выяснилось, что Луэлла и Гарри являются родственниками, не очень близкими, но тем не менее знавшими о существовании друг друга многие годы буквально с самого детства. Бабка Луэллы Штрётер и дед Гарри Пауэрса были родными сестрой и братом, то есть будущие муж и жена в свою очередь являлись троюродными братом и сестрой. Такой брак не является кровосмесительным и допускается церковными и гражданскими законами, но тем не менее эта деталь заслуживает упоминания.

Гарри, о существовании которого Луэлла знала на протяжении по крайней мере двух десятилетий, появился в Кларксбурге летом 1927 года специально для того, чтобы познакомиться с дальней родственницей. Он был очень приятен в общении, обходителен и внимателен. Луэлла знала, что она не очень красива и не интересна большинству мужчин, а потому галантность и дружелюбие Гарри льстил её самолюбию. В какой-то момент она поняла, что этот смешной колобок в очочках является для неё очень даже неплохой партией.

Ну, в самом деле, она родилась в июле 1886 года, то есть была на 6 лет старше Гарри. Будучи невзрачной девушкой, страдавшей к тому же от близорукости и говорившей с сильным скандинавским акцентом, Лулу в молодые годы явно страдала от дефицита мужского внимания. С возрастом акцент стал незаметен, но проблемы в общении с мужчинами лишь усилились. Лулу поняла опытным путём, что неинтересна мужчинам, и если кто-то из них начинает «забивать клинья», то делает это неизменно с корыстным расчётом. Это были либо безнадёжные должники, либо столь же безнадёжные алкоголики, которых интересовал лишь торговый бизнес Лулу, а не она сама.

А вот с пухленьким Гарри всё было как будто бы иначе. Луэлла знала, что тот занимался торговлей пылесосами где-то далеко… то ли в Висконсине, то ли в штате Делавер… в общем, у него