Дома смерти. Книга I - Алексей Ракитин

костные останки, специалисты пытались определить, какому количеству людей они могли принадлежать. В течение марта число это постоянно росло: пятнадцать, девятнадцать, двадцать два, двадцать семь… В конце концов, к лету 1944 г. криминалисты пришли к убеждению, что останки, которые были обнаружены на рю Лезер, 21, принадлежат, по меньшей мере…. 26 мужчинам и женщинам и как минимум 1 ребёнку.

Кроме того, тщательному исследованию специалистов подверглись документы и личные вещи, найденные в тайнике «дома смерти». Документов оказалось очень много: тут были и дипломы, и свидетельства о владении землей и недвижимостью, документы на детей, и т. д. и т. п. Самое любопытное заключалось в том, что некоторые документы были поддельными, изготовленными в разных местах и с разной степенью совершенства. Парижская полиция занялась поиском владельцев этих документов и… никого не нашла. Родственники и знакомые ненайденных владельцев показали на допросах в полиции, что все эти люди собирались выезжать и выехали из Парижа. Официально они намеревались перебраться в другие районы Франции, но, скорее всего, ими планировалась нелегальная эмиграция. С этой целью владельцы документов продавали мебель, недвижимость, переводили франки в доллары и фунты. И все они перед отъездом имели на руках весьма значительные суммы в валюте и драгоценностях.

Последнее обстоятельство рождало самые серьёзные опасения за безопасность уезжавших. Из личных вещей внимание привлекало нижнее бельё — пижамы, дорогостоящие шёлковые пеньюары — а также верхняя одежда, которую можно было отнести к предметам роскоши — дамские шубы, мужские кожаные плащи и т. п.

Полицейские осматривают женский пеньюар с вышивкой в форме ласточек, найденный в доме № 21 по рю Лезэер.

По доброй воле люди с такими вещами обычно не расстаются…

Изучение найденных документов показало, что все относились к периоду с декабря 1941 г. по май 1943 г. Видимо, Марсель Петье запустил свой преступный конвейер в начале этого срока; но было непонятно, что заставило его остановить преступления в конце его? Напомним, что останки людей, которые, по предположению профессора-анатома Санье расчленялись хирургом, перестали находить именно с лета 1943 г.

Не находил ответа и другой немаловажный вопрос: если Марсель Петье свернул свою преступную деятельность еще в мае 1943 г. (или около этого срока), то почему все эти месяцы он не собрался и не уничтожил разоблачающие его улики? Очевидно, что сделать это можно было много проще, чем избавиться даже от одного трупа. Несомненно, преступник мог беречь бумаги — прежде всего, залоговые расписки и свидетельства о владении недвижимостью — предполагая в дальнейшем использовать их в мошеннических целях, но свидетельства о рождении детей и дипломы для этих целей ему были совершенно ни к чему. Казалось очень странным и подозрительным, что такой педантичный и последовательный в своих действиях преступник, каким был, несомненно, Петье, не рассортировал документы и не уничтожил лишние.

Это соображение также косвенно свидетельствовало о том, что в какой-то момент Петье был отвлечён от своей «деятельности». Жорж Масю был настолько проникнут этой мыслью, что начал добиваться от своего руководства официального запроса в парижское управление гестапо с целью установить, не задерживался ли Марсель Петье летом 1943 г. оккупационными спецслужбами. После некоторого сопротивления руководства уголовной полиции такой запрос был составлен в мае 1944 г.

Ответа на него так и не последовало: 6 июня 1944 г. англо-американские войска высадились в Нормандии, и у оккупационных властей появилось много новых забот. Однако забегая немного вперёд, сообщим, что ход рассуждений опытного полицейского оказался совершенно верным и Марсель Петье действительно угодил в руки гестапо, но выяснилось это позже.

В мае 1944 г. полиции удалось, наконец, проследить путь извести, в которой преступник держал тела убитых им людей. Был найден и извозчик, доставлявший ее на рю Лезер, и продавец. Оказалось, что заказ на 800 кг негашёной извести — якобы для строительных работ — поступил от… Мориса Петье, брата разыскиваемого доктора. Этот чрезвычайно подозрительный момент требовал объяснения, и потому последовало объявление Мориса в розыск.

Однако на этом действия следствия застопорились. На территории Франции уже шла настоящая война, и силы всей полиции, руководимой Буске, были брошены на поддержание элементарного порядка в тылу. Не могло быть и речи о проведении сколь-нибудь сложных следственных мероприятий.

А 24 августа 1944 г. союзники освободили Париж от немецких оккупантов и погнали вермахт на запад. Весь штат уголовной полиции — и Жорж Масю в том числе — отправился в тюрьму по обвинению в пособничестве оккупантам.

«Дело Марселя Петье» — наряду с сотнями других незавершённых уголовных расследований — могло бы, наверное, перейти в разряд «глухих», поскольку у новой власти не было сил для тщательного разбора доставшегося ей наследства, но преступник сам напомнил о себе. Марсель Петье начал рассылать в редакции парижских газет письма, в которых требовал восстановления своего честного имени и утверждал, что он — активный участник движения Сопротивления, который был арестован 24 мая 1943 г. и содержался в тюрьме до середины февраля 1944 г. Следователи гестапо подвергли его чудовищным пыткам, в частности, сточили зубы напильником, топили в ванной и неоднократно стискивали голову с специальных тисках. Немцам не удалось сломить его волю и тогда, дабы вскрыть возглавляемую Петье подпольную сеть, они пошли на дьявольскую провокацию: отпустили его на свободу и параллельно организовали «обнаружение» трупов на рю Лезер, 21. Тем самым они хотели скомпрометировать его в глазах товарищей — подпольщиков.

Французское Сопротивление представляло собой конгломерат мало связанных между собой групп и отрядов, которые действовали весьма хаотично и имели весьма приблизительное представление друг о друге. Значительная часть подполья ориентировалась на генерала де Голля; другая — на Коммунистическую партию; некоторый процент составляли те, кто не признавал ничьей власти, и воевал «против всех». В этих условиях проверить утверждения, содержавшиеся в письмах Марселя Петье, было очень сложно. Важным представлялось то, что сам Петье из подполья не вышел и не сдался властям, дабы помочь им установить истину. Очевидно, что теперь уже в интересах самого Французского Сопротивления оказалось выяснение подлинных обстоятельств дела, связанного с «домом смерти на рю Лезер».

Письма Марселя Петье привлекли к себе немалое внимание и напомнили парижанам о событиях марта 1944 г. В сентябре в полицию явился некий Незонде, валютный спекулянт и торговец недвижимостью, который дал весьма любопытные показания. В частности, он рассказал о своей встрече с Морисом Петье годом ранее — в августе 1943 г. — на которой Морис поведал ему о трупах предателей, находившихся в доме на рю Лезер. По поручению брата Морис занимался тогда тем, что перевозил багаж, оставленный бойцами Сопротивления, в надёжные места. Незонде как раз и встретил Мориса Петье с чемоданами. Поскольку Незонде сочувствовал Сопротивлению и не желал помогать немецкой администрации, он не сообщил об этой встрече в марте 1944 г.,