Вампиры. Происхождение и воскрешение. От фольклора до графа Дракулы - Кристофер Фрейлинг

его команде несколько человек усадили меня на лошадь. Он забрался в седло у меня за спиной, обнял так, чтобы я не упал, и отдал приказ к отступлению. Отвернувшись от кипарисов, мы поскакали прочь от кладбища в армейском строю. Язык все еще отказывался служить мне, и я был вынужден хранить молчание. Должно быть, я заснул, ибо в следующий момент обнаружил себя стоящим и поддерживаемым солдатами по обе стороны от меня. Было уже почти светло, и на севере отражалась красная полоска солнечного света, похожая на пролитую кровь над заснеженной равниной. Офицер внушал своим подчиненным ничего не говорить о том, что они видели, не считая того, что они обнаружили неизвестного англичанина под охраной большой собаки.

– Собака! – фыркнул тот человек, который испугался больше остальных. – Это была не собака. Я могу узнать волка, когда вижу его.

– Я сказал «собака», – спокойно произнес молодой офицер.

– Собака! – иронично повторил другой солдат. Было очевидно, что его смелость поднимается вместе с солнцем. Он указал на меня и добавил: – Посмотрите на его горло. Разве это собачья работа, командир?

Я рефлекторно поднял руку к горлу, но когда прикоснулся к нему, то вскрикнул от боли. Люди собрались вокруг, чтобы посмотреть; некоторые спешились, но тут снова раздался голос молодого офицера:

– Как я и сказал, это была собака. Если кто-то скажет иное, над нами будут смеяться.

Потом меня усадили за всадником, и мы въехали в пригороды Мюнхена. Здесь мы нашли свободный экипаж, куда меня перенесли и отвезли в гостиницу «Четыре сезона». Молодой офицер сопровождал меня; следом ехал солдат, ведущий в поводу его лошадь, а остальные ускакали в свои казармы. По прибытии герр Дельбрюк так быстро вышел на крыльцо, чтобы встретить меня, что не оставалось сомнений: он наблюдал за нами изнутри. Он взял меня под руку и услужливо провел внутрь. Офицер отсалютовал мне и уже собирался уйти, когда я осознал его намерение и настоял на том, чтобы он поднялся в мои комнаты. За бокалом вина я тепло поблагодарил его самого и его храбрых товарищей за свое спасение. Он ответил, что очень рад этому и что герр Дельбрюк с самого начала предпринял всяческие меры для организации и обеспечения поискового отряда; при этих двусмысленных словах метрдотель улыбнулся, а офицер сослался на служебные дела и ушел.

– Герр Дельбрюк, – начал я. – Как и почему эти солдаты отправились искать меня?

Он пожал плечами, словно не одобряя свой поступок, и ответил:

– Мне повезло, что я смог обратиться к командиру полка, в котором когда-то служил, и попросить его, чтобы он поискал добровольцев.

– Но откуда вы знали, что я заблудился? – спросил я.

– Кучер вернулся сюда с остатками своего экипажа, который опрокинулся на ходу, когда лошади понесли.

– Но, разумеется, вы не стали бы отправлять военный поисковый отряд только из-за этого?

– О нет, – ответил он. – Но еще до прибытия кучера я получил телеграмму от боярина, чьим гостем вы являетесь.

С этими словами он достал из кармана телеграмму, передал ее мне, и я прочитал:

Bistritz[59]

Позаботьтесь о моем госте: его безопасность чрезвычайно дорога для меня. Если с ним что-то случится или он пропадет без вести, не считайтесь с расходами, чтобы найти его и обеспечить его безопасность. Он англичанин, а следовательно, имеет склонность к приключениям. Ночью путникам часто угрожает опасность от снежных буранов и волков. Не теряйте ни минуты, если подозреваете, что он попал в беду. Ваше рвение будет вознаграждено за счет моего состояния.

Дракула

Когда я держал телеграмму в руке, комната как будто начала вращаться вокруг меня, и если бы внимательный метрдотель вовремя не подхватил меня, то я бы непременно упал. Во всем это было нечто настолько странное и невообразимое, что во мне росло ощущение двух противоборствующих сил, сама мысль о которых как будто парализовала меня. Я определенно находился под некой таинственной защитой. Сообщение, пришедшее из далекой страны в самый последний момент, спасло меня от непробудного снежного сна и волчьих челюстей.

Перевод Кирилла Савельева

Дракула

Брэм Стокер

Первый отрывок взят из первой главы романа, где Джонатан Харкер описывает в своем стенографическом дневнике путешествие из Мюнхена (который он покидает вечером в понедельник, 1 мая 1893 года) через Клаузенбург и Бистрицу к перевалу Борго и замку Дракулы (куда он прибывает ранним утром в пятницу 5 мая 1893 года). Это именно тот раздел романа, в который Брэм Стокер включил большую часть своих исследований, касающихся истории, топографии, географии и фольклора Трансильвании; иногда он переписывал свои источники почти слово в слово. Это также самая известная и излюбленная часть во всем романе. Второй отрывок взят из третьей главы – опять же, это часть дневника Харкера. Он содержит ночные переживания молодого адвоката с пятницы 12 мая на субботу 13 мая, и с понедельника 15 мая на вторник 16 мая. Эти переживания почти наверняка являются частью ужасающего кошмара, послужившего толчком к созданию романа. Или это был ночной кошмар? Джонатан Харкер не совсем уверен – и, похоже, сам Брэм Стокер тоже. Единственное, в чем можно быть уверенным, так это в том, что от истории с невестами Дракулы кожу жертвы – и читателя – «покалывает, как это бывает с плотью, когда рука, которая собирается пощекотать ее, приближается все ближе и ближе…»[60]

Дневник Джонатана Харкера

(сохранившийся в стенографической записи)

3 мая. Бистрица. Выехал из Мюнхена в 8.35 вечера, ранним утром следующего дня был в Вене; поезд вместо 6.46 пришел на час позже. Поэтому в Будапеште время стоянки сильно сократили, и я боялся отойти далеко от вокзала; из окна же вагона и после небольшой прогулки по улицам город показался мне очень красивым. Такое чувство, будто покидаешь Запад и встречаешься с Востоком; самый западный из великолепных мостов через необычайно широкий и глубокий в этом месте Дунай перенес нас в мир, еще сохраняющий следы турецкого владычества.

Из Будапешта мы выехали почти по расписанию и с наступлением темноты прибыли в Клаузенбург, где я остановился в гостинице «Ройял». На обед, или, вернее, на ужин, подали цыпленка, оригинально приготовленного с красным перцем, очень вкусного, но после него хотелось пить. (Не забыть взять рецепт для Мины.) Официант сказал, что это национальное блюдо, «паприка хендл», и в Карпатах его подают везде. Мое скромное знание немецкого здесь очень пригодилось; просто не знаю, как бы