Воплощённый - Александр Андреевич Лобанов

насколько я разволновалась. Только теперь я поняла, о чём говорил Виталий после моего спасения: Альфа - мудрый и добрый, а также Омега - шебутной и непосредственный – они умерли. Остался спокойный, рассудительный и абсолютно безжалостный Виталий – гротескная пародия на попавшего в наше время человека. Реальный мир оказался к нему жесток. Возможно, даже более чем ко мне.

– Думаешь, мы изменились? – прочитал мой взгляд Виталий и оскалился, не зло, а как-то устало. – Думаешь, стали более… Жестокими? Беспринципными? Холодными? Расчётливыми? Злыми, наконец? Знаю, мы тебе противны… да что там, мы себе противны! Но мы должны делать то, что должно!

– Ты потерял человечность! – голос помимо воли наполнился отчаянием, а звериные уши прижались к голове.

– Не каждая история создаёт героев, некоторые становятся причиной появления злодеев… а иногда и монстров! – лицо Виталия перекосило в судорожном спазме, разделившим его на две маски. – Скажи лишь слово, и мы уйдём.

Я собрала силы и потянулась к человеку. Ладонь легла на окаменевшее плечо человека в безмолвном жесте поддержки. По пелене огня во взгляде я поняла, что Виталий колеблется – просчитывает риски и решает, что выгоднее для него… и не только для него, ибо взгляд скользнул и по присутствующим.

В этом мире у Виталия не было семьи... Не было никого. Кроме меня. А чтобы вернуть свет в душу Виталия, требовалась опора. Поэтому я не могла промолчать.

– Все совершают ошибки. И ты, и Настя не идеальны. Главное, понять это вовремя и попытаться исправить недостатки. Прошу, не дай “монстру” возобладать. Ты ведь другой. Дай Насте, нашему другу, ещё один шанс. Ради меня… ради себя!

Виталий по-своему прав – не умею я думать о себе. Я должна отговаривать его от любых миссий и всеми средствами пытаться удержать рядом, ибо сердце замирало от одной мысли, что он может не вернуться! Но вместо этого я прошу его рисковать вновь, в надежде собрать старых друзей и увидеть свет в глазах Виталия. И ведь я даже не в состоянии подняться и помочь ему!

Человек на миг прикрыл глаза. Кинжал выскользнул из рёбер скелета-Декассо. Человек кивнул сам себе и отстранился от скелета.

– Декассо, мы выполним твою просьбу. Но с одним условием: если Настя того пожелает. Мы достаточно её уважаем, чтобы дать право распоряжаться своей судьбой, – с этим никто спорить не посмел, и Виталий продолжил: – Но прежде всего, необходимо вывезти Анну на корабль. Нельзя, чтобы о ней узнали Чистые! Это понятно?

– Всё будет сделано! – скованно отрапортовал Декассо, неуверенно поднимаясь.

– Извини, Рыжик – вновь нужно идти, – Виталий поднялся рывком и обернулся ко мне. – Похоже, обещания – это не для нас. Не удаётся держать слово.

– Тогда поклянись. Поклянись, что вернёшься! – как бы ни показалось банально, но я не могла этого не сказать, ибо верила в свои слова и в человека: – Я ведь всё равно буду ждать…

– Клянёмся жизнью! – сказано это было с улыбкой, печальным голосом и с совершенно серьёзными глазами. Я поняла, что это истинное прощание. А Виталий развернулся к выходу. – Ну а теперь пора. Чистые уже наверняка расползаются по базе, времени на всё про всё немного…

Глава 22. Последняя исповедь. (Андрей-Интеллигент) Часть 1.

– Маразм крепчал… – пробормотал я, выключая файл и в очередной раз офигевая от безумного гения Виталия.

Для подобной работы требовались месяцы, если не годы! Да, Виталий умел хранить тайны, но не до такой же степени? Затем непонятно, где Витёк, в обход меня, умудрился найти умельцев для работы с видеооборудованием, фотографией и тем более программным обеспечением для их обработки? При всём уважении к другу, тот не обладал талантом к подобной работе! Кроме того, непонятно, что сподвигло его? Это я молчу о вопросах, как он сменил одежду во время полёта и где получил силы и умения, чтобы раскидать ментов… а также сотни более мелких.

От размышления оторвал звонок по сети через открытую линию. А когда я увидел имя звонившего, то и вовсе присвистнул от удивления – Вика Шенкина, девушка Виталия… точнее, бывшая девушка Виталия. До сего момента я вообще не знал, что у неё имеются мои контакты. В первый момент хотел отклонить вызов, однако любопытство пересилило брезгливость, и я всё же активировал связь.

– Наконец-то! Долго спишь, Шушера, – сходу налетела Вика, а я невольно поморщился от школьного прозвища. – Быстро рассказывай, что там с Виталием. Ты всё время носишься за ним хвостиком, так что должен знать!

Вика предстала чуть раскрасневшейся, а зрачки её оказались расширены несколько больше нормы, но, несмотря на это, девушка оставалась обворожительной: профессионально уложенный макияж подчёркивал правильные черты лица, а одежда выделяла приятные взгляду формы. Однако больше всего меня удивил взволнованный взгляд.

– И тебе привет, Вика, – робко улыбнулся я, сгорбившись и стараясь не заглядывать собеседнице в глаза – требовалось отыгрывать роль, которую я взял на себя в школе. – С Виталием всё очень плохо! Его забрала полиция у меня на глазах! Он был чуть живой от побоев! А ещё в него стреляли…

– К лешему подробности! Это я уже знаю из блога, – даже от двадцати тысяч подписчиков бывает польза, – каждое слово она кидала, как истину в последней инстанции, и при этом они буквально истекали пренебрежением. – Мне нужно знать, как скоро его освободят… и освободят ли?

Тайна волнения оказалась очевидна – Вика рассчитывала, насколько большие потери она понесёт от исчезновения такого парня, как Виталий. В очередной раз захотелось послать стерву как можно дальше и желательно пинком под зад… Но прежде чем я открыл рот, то уже знал, как можно использовать эту профурсетку для пользы Виталия.

– Освободят… Скорее всего, через неделю – Виталий вызвал лучших адвокатов! Деньги у него есть. Вот только жалко задержки – он ведь сегодня хотел прийти к тебе мириться и такой подарок в качестве извинения приготовил… – я совсем сник.

– И что же он такого придумал? – девушка, секунду назад собиравшаяся завершить сеанс, заинтересовалась.

– Это сюрприз. Я не должен тебе говорить… – девушка насупилась, и я тут же “сломался”: – Поездка на море. Двухнедельная. Билеты он заказал на послезавтра… Но со всеми тяжбами и билеты пропадут, и неизвестно, сколько денег останется, чтобы в