Боль.но (Нитакая) - Анфиса Шторм

Она. Зачем же ты ко мне подошёл?

Он. Если добыча сама рвётся в лапы к хищнику… Ты из кожи вон лезла, чтобы я подошёл к тебе. Только это не любовь с первого взгляда, а просто ещё один секс. Добровольный. Я разрешаю. Можешь вспоминать меня как лучшее, что с тобой случалось.

Он прям уничтожить её хочет...

Она. Мог бы и не говорить всего этого.

Он. Не могу сдержаться. Уж очень хочется сказать всё, что я о тебе думаю.

Она. Я уже всё поняла.

Он. Да что ты поняла? Что ты вообще можешь понимать? Поверить не могу, что ты думала, что я могу забрать тебя с собой! Это смешно! Да надо мной бы все только смеялись и показывали пальцем. Да что бы я представил тебя моим друзьям? И чё у тебя в голове?.. Сказки до сих пор что ли читаешь? Или веришь в них?

Он давился смехом.

Он. Да ты же… Тебя и издалека сравнить нельзя с теми девушками, с которыми я привык спать. Тебе до них не то что далеко, а недосягаемо далеко. Да если бы я…

Она сгорала от стыда. От его слов. Он так легко говорит гадости...

Где её трусики?! Куда он их бросил?!

А он не останавливался.

Он. Да ты же... Нет, ты не уродина. Внешне ты даже очень ничего. Но… Но такая деревенщина... Колхозница... которая не сортится...

Она. А что деревнщина — не люди? Для тебя.

Он. Для меня? Нет.

Она. Нельзя так относиться к людям!

Он. Я сам для себ ярешаю что можно, а что нельзя!

Она. Ты не имеешь права!

Он. Права не дают, их берут.

Она. Как ты можешь быть таким злым?

Он. А мн енравится. Говорить то, что думаю, делать то, что хочу. Тебе не понять.

Она. Ну куда уж мне.

Он. Вот именно. Знай своё место. В пищевой цепочке.

Она. Ненавижу тебя!

Он. А мне — плевать.

Она. И не сомневаюсь.

Полина, наконец, нашла свои трусики; надела их.

Он. И выглядишь ты... Дёшево. Хоть бы шмотки нормальные требовала со своих трахарей.

Она. Нету у меня никаких трахарей!

Он. Не надо было вообще приезжать в эту дыру!

Она. Ещё скажи, что я в этом виновата!

Он. Не скажу.

Она. Нельзя так с людьми! Хватит уже говорить мне гадости! Я, итак, плАчу!

Он. Да ладно! Ты всё равно не понимаешь что я говорю. Ты всё равно вернёшься к своей жалкой жизни. Никуда не денешься. У тебя нет вариантов. Жалкая жизнь — это всё, что у тебя будет…

Она. Да ты сам жалок!

Он. Я? Ты и понятия не имеешь, какой классной жизнью я живу. Я кайфую. Потому что у меня есть всё, о чём можно мечтать. А у тебя нет и не будет.

Она. Да кто тебе сказал, что ты лучше?

Он. Потому что я — не ты.

Она. А, может, ты влюбился в меня тоже, но не можешь признаться себе в этом? Вдруг твои друзья не поймут тебя? Вдруг что скажут...

Он. Отмороженная!

Впился пальцами в подлокотники аж до белых костяшек.

Он. Да кто в тебя может влюбиться?! На себя посмотри. Да разве что такой же деревенский... увалень. Лучшего ты и недостойна.

Она. Я в тебе ошиблась. Я думала, ты — другой…

Он. Если ты во мне видишь кого-то другого... то не увидишь.

Что за намёки?

Он. И мне плевать, что ты думаешь!

Надела балетки.

Она. Однажды ты пожалеешь...

Он. Что? Уже уходишь?

Издевается!

Она. Да.

Взялась за ручку двери, глубоко вдохнула-выдохнула, обернулась к нему. В последний раз. Ведь больше она его не увидит.

Она. Но ты мог бы сделать хотя бы одно доброе дело.

Выгнул бровь.

Он. И какое же? Денег дать тебе?

Она. Больше никогда сюда не приезжать...

Усмехнулся.

Он. Секс был ничего. Но тебе есть чему поучиться. Чтобы с ледующий раз заплатили.

Ну какой мудак.

Ушла злая, громко хлопнув дверью...

На платье его высохшие следы...

Вышла на улицу. Свежо. Хорошо. Светает...

Не сомгла удержаться — и повернула голову, чтобы найтиокна его номера.

Нет, он не смотрит. И уж точно за ней не побежит...

ТАК её ещё никто не унижал... И такой обиды она ещё никогда не чувствовала...

Хотела бы не помнить сказанные им гадости, но они снова и снова повторяется рефреном...

Она поверила в сказку во второй раз...

А ведь и правда: дура. Тупая...

Боль стянула всё тело...

Боль...

Больно...

Болит...

ГЛАВА № 10 КОЛЬКА

Полина вернулась домой, когда уже свело. Уставшая. Ещё и с пятном на платье...

Колька сидела у забора её дома.

Она застыла, увидеть его. В руке бутылка алкогольного.

Сделал глоток, увидев её, встал, пошатываясь.

Провёл с головы до ног презрительным взглядом.

Он. Прикинь. Пригнал в клуб, чтоб со совей невестой потанцевать, а она, оказывается, с каким-то городским мажором укатила.

Он знает... Да всё равно узнал бы.

Пусть не злит её. Она, итак, на пределе. В прошлый она тоже вернулась с позором. Который еле вытерпела... Из-за неё Колька и продлил контракт...

И снова этот позор...

Он. Нагулялась?

Ударит?

Она. До конца жизни.

Ну раз знает — то чего ломать комедию? Жених — это ещё не муж.

Сделал шаг к ней, сжимая зубы и кулаки.

Она. Тронешь меня — никогда не прощу.

Он. А как мне тебя простить? Что ты такая шлюха...

Пощёчина ему.

Стерпел.

Она. Ты — мне — никто.

Он. Мы женимся. Забыла?

Она. Я — передумала.

Он. Не пойдёшь за меня... дом спалю!

Она вздрогнула. Он ведь может...

Он. Завтра. Приду.

Она. Куда?

Он. Свататься. Чтоб всё как положено.

Она закатила глаза. Бля... Это не её жизнь...

Она. Только приходи трезвый.

Попытался поцеловать её в щёку — она увернулась...

А дальше как в тумане...

Сожгла своё голубое платье. Проклятое оно какое-то... Конечно, дело не в платье. Но платье — как символ...

Жизнь всё-таки продолжается...

Пыталась забыть все эти гадости, слова, его улыбку, ухмылку, взгляд с презрением... но снова и снова возвращалась в тот номер...

Так плохо как там ей никогда не было… Невыносимая обида… и боль… Как же больно… Как же нестерпимо больно…

Свадьба.

Съехались. В дом на окраине. Он, правда, купил им дом. Чтобы жить отдельно — семья же. Взрослые.

Полина привыкала к новой роли: жены.