Белый шторм Спасение на Монблане - Мадина Вестчестер

что его тело заковали в ледяные оковы. Каждый вдох давался с трудом – холодный воздух обжигал легкие, оставляя на губах привкус железа. Он попытался пошевелить пальцами, но они почти не слушались, словно чужие, одеревеневшие от холода.

– Эйвинд? – его голос прозвучал хрипло, разрывая звенящую тишину.

Где-то рядом раздался стон.

– Здесь… – ответил Эйвинд, но голос его был слабым, прерывистым.

Алехандро медленно, сантиметр за сантиметром, начал высвобождать руки из снежного плена. Снег слежался так плотно, что напоминал камень, и каждое движение требовало невероятных усилий. Он вспомнил уроки выживания, которые когда-то давал ему старый гид в Пиренеях: "В лавине главное – не паниковать. Дыши медленно, сохраняй тепло, не делай резких движений."

С трудом достав фонарь из кармана куртки, он нажал кнопку. Желтоватый луч света пробил темноту, выхватывая из мрака узкое пространство вокруг них. Стены пещеры, сложенные из спрессованного снега и льда, сверкали тысячами крошечных кристаллов. Потолок, просевший под тяжестью обвала, угрожающе нависал над головами, но пока держался.

– Пещера завалена, – прошептал Эйвинд, прижимая к груди согнутую в локте руку. Его лицо в свете фонаря казалось бледным, почти прозрачным, а губы посинели от холода. – Мы не сможем выбраться сами.

Алехандро ощупал ближайшую стену. Лед был на удивление гладким, будто отполированным ветром, но под пальцами чувствовались неровности – следы древних подвижек ледника.

– Спасатели будут искать нас, – сказал он, стараясь звучать увереннее, чем чувствовал. – Они знают наш маршрут.

Он достал из внутреннего кармана маленький диктофон – подарок Луисы перед отъездом. "Чтобы записывать свои приключения, папа!" – смеялась она тогда. Теперь этот прибор мог стать их последней связью с внешним миром.

– Записывай, – сказал Алехандро, протягивая диктофон Эйвинду. – На всякий случай.

Норвежец кивнул, и Алехандро нажал кнопку записи.

– Первый день, – начал он, стараясь говорить четко. – Мы оказались в ловушке после схода лавины в северном секторе Монблана. Приблизительные координаты… – он замолчал, вспоминая карту, – 45 градусов 50 минут северной широты, 6 градусов 55 минут восточной долготы. Эйвинд травмирован – возможно, перелом или вывих левой руки. Температура падает.

Он выключил запись, и тишина снова сомкнулась вокруг них, нарушаемая только их прерывистым дыханием и редкими каплями тающего льда, падающими с потолка.

– Как думаешь, они нас найдут? – спросил Эйвинд, сжимая травмированную руку.

Алехандро посмотрел на часы – 16:23. До наступления ночи в горах оставалось несколько часов.

– У них есть наши маршрутные листы, – ответил он. – Они знают, куда мы направлялись.

Он достал из рюкзака небольшой термос. Крышка была помята, но чудом не пробита. Остатки чая с лимоном, уже остывшие, но все еще ароматные, показались им нектаром богов. Они разделили напиток поровну, смакуя каждый глоток, ощущая, как тепло медленно растекается по телу.

– Нам нужно сохранять тепло, – сказал Алехандро, начиная вытаскивать из рюкзака все, что могло служить утеплителем. Запасные носки, шерстяной шарф, даже карты и блокноты – все шло в ход.

Эйвинд вдруг засмеялся – странный, нервный смех, отдававший легкой истерикой.

– Представь, если бы мы сейчас были дома, – сказал он. – Я бы сидел у камина с кружкой глинтвейна, а ты…

– А я бы ругал Луису за разбросанные по всей комнате игрушки, – улыбнулся Алехандро.

Они устроились спиной к спине, стараясь максимально сохранить тепло тела. Фонарь пришлось выключить – беречь батарейки. Темнота снова поглотила их, теперь уже окончательно.

– Знаешь, о чем я думаю? – голос Эйвинда прозвучал совсем рядом. – О том, что мы так и не нашли ответов. О Магнусе. О всех тех, кто пропал здесь до нас.

Алехандро молчал. Где-то в глубине пещеры снова раздался скрип – будто лед продолжал двигаться, медленно, неумолимо.

– Сейчас главное – выжить, – наконец сказал он. – Ответы… они подождут.

Снаружи, за многометровой толщей снега, начинала разыгрываться снежная буря. Но здесь, в ледяной ловушке, было почти тихо – только их дыхание, редкие капли воды и этот странный, навязчивый скрип льда.

Алехандро щёлкнул диктофоном, и в тишине пещеры раздался характерный писк начала записи. Он поднёс устройство ближе к лицу, чувствуя, как холодный металл корпуса прилипает к губам.

"Шестнадцать часов сорок семь минут. Температура… – он посмотрел на термометр, прикреплённый к рюкзаку, – около минус десяти. Эйвинд повредил левое плечо, возможно вывих." Голос его звучал странно громко в замкнутом пространстве. "Запасы: две бутылки воды, немного шоколада и орехов. Воздух…" Он сделал глубокий вдох, и его лицо на мгновение исказила гримаса, "пахнет снегом, металлом и… чем-то ещё. Может, это мои потные носки после восхождения?"

Эйвинд, сидевший в углу пещеры, слабо хмыкнул:

–Если пахнет носками, то точно твоими. Мои ещё в идеальном состоянии.

–Мечтай, – огрызнулся Алехандро, но в голосе его слышалась облегчение – шутки означали, что Эйвинд ещё в форме.

Норвежец осторожно пошевелил повреждённой рукой, и по его лицу пробежала тень боли.

–Нужно вправить плечо сегодня, пока не начался отёк. -Поможешь?

–Ты уверен? – Алехандро сглотнул, глядя на неестественный угол, под которым торчала рука напарника. – Без обезболивающего это будет…

–Как на тех курсах в Шамони, помнишь? -Раз, два – и готово. -Только не тяни так, будто пытаешься вырвать мне руку с корнем.

Процедура заняла несколько мучительных минут. Когда сустав с глухим щелчком встал на место, Эйвинд побледнел, но лишь стиснул зубы:

–Готов поспорить, у тебя в роду были мясники. – Но… лучше. Теперь давай подумаем о тепле.

Они принялись методично обустраивать своё ледяное убежище. Алехандро ножом вырезал из спрессованного снега блоки, которые Эйвинд, превозмогая боль, укладывал по периметру, создавая подобие стены.

–"Знаешь, – проворчал Алехандро, выравнивая очередной блок, – когда я представлял наш первый совместный поход, я думал о видах с вершин, а не о том, что буду строить снежный замок, как в детстве."

–Зато теперь у тебя есть шанс реализовать все свои архитектурные амбиции, – парировал Эйвинд, поправляя импровизированную стену локтем. – Только, пожалуйста, без ледяных скульптур. У меня аллергия на китч.

Когда убежище было готово, Алехандро заметил, как дрожат руки Эйвинда. Он без слов снял свою куртку – менее мокрую, чем у напарника, – и протянул ему:

–Меняемся.

–Героический жест? – усмехнулся Эйвинд, но дрожь в голосе выдавала его состояние.

–Нет, просто расчёт. Если ты замёрзнешь, мне придётся тащить тебя на себе, а я сегодня и так достаточно поработал.

Внезапный грохот