Ранняя история Русского государства - Константин Николаевич Бестужев-Рюмин

стала прощаться с родными и с плачем ехала через море; когда приплыли в Корсунь, корсунцы встретили ее почетом. В то время заболели у Владимира глаза, и послала царевна сказать ему: «Хочешь выздороветь – крестись». Владимир сказал: «Если это сбудется, то поистине велик Бог христианский». Епископ Корсунский крестил Владимира; в крещении дали ему имя Василия; князь выздоровел и прославил Бога, говоря: «Теперь я узнал истинного Бога». Увидевши это, многие из дружины тоже крестились. По крещении совершен был брак Владимира с царевною.

Великий князь Владимир избирает религию. Художник И.Е. Эггинк

Владимир, возвращаясь назад в Киев, взял с собою царицу, и Анастаса, и священников корсунских с мощами св. Климента и Фифа, ученика его, с иконами и церковными сосудами. На том месте в городе, где жители ссыпали землю, унося ее из насыпи, насыпаемой войском русским, Владимир поставил церковь во имя Св. Василия, а самый город отдал грекам в вено за царицу (так назывался подарок, который новобрачный давал жене и родственникам ее). Возвратясь в Киев, велел повалить идолов, рубить их или жечь огнем; Перуна же велел привязать к конскому хвосту и спустить с горы в реку, и потом, преследуя до порогов, отталкивать палкою, если пристанет к берегу. Говорят, что язычники, стоя на берегу, кричали: «Выдубай (выплывай), наш боже». Оттого это место прозвано Выдубицы, и построен здесь впоследствии Выдубицкий монастырь. Потом послал Владимир клич кликать по городу: «Кто не придет к реке, богатый или убогий, нищий или раб, тот будет мне противен». Все шли креститься, говоря: «Если бы не добро было, то не принял бы князь с боярами». Утром вышел Владимир со священниками царицыными и корсунскими к Днепру, и сошлось множество людей; вошли в воду, кто стоял до шеи, кто до груди; дети стояли у берега; другие держали детей; взрослые уходили далее, и священники стояли и молитву творили. Нашлись, впрочем, и такие, которые не хотели креститься и, боясь, чтобы их не заставили креститься насильно, бежали в леса; а тогда думали, что можно и насильно спасти душу человека.

Крещение князя Владимира. Художник Ф.А. Бронников

Крестив Киев, Владимир и прибывший к нему первый митрополит Михаил стали назначать епископов в разные города и посылали их крестить те города. То же делали и сыновья его, которых он рассадил по городам: Вышеслав – в Новгороде, а по смерти его Ярослав; Изяслав – в Полоцке; Святополк – в Турове; Ярослав – в Ростове. Когда его перевели в Новгород, туда отправился Борис; Мстислав в Тмутаракани; Всеволод – на Волыни, Святослав – в земле древлянской, Глеб – в Муроме. У Владимира было еще три сына: Станислав, Судислав и Позвизд. Где они были – не знаем; знаем только, что Судислав жил в Пскове; должно быть, и княжил там. Проповедники пошли по Днепру вверх, всюду крестили и ставили церкви. Наконец, дошли до Новгорода и поставили здесь церковь Преображения. Отсюда пошли в Ростов. Крестив Ростов, Добрыня, который был с проповедниками, опять пришел в Новгород; здесь нашел он, что язычники взбунтовались: всех подущал какой-то Соловей (должно быть, волхв). Когда пришел Добрыня, новгородцы разметали мост, соединяющий две части города, и поставили на том берегу пороки (так называли машины, метавшие каменья). Проповедники же крестили на другом берегу. Так прошло два дня. Новгородец Угоняй, ездя по городу между бунтовщиками, вопил: «Лучше нам помереть, чем дать богов своих на поругания». Народ, рассвирепев, сжег дом Добрыни и разграбил жену его и родственников. Владимиров воевода Путята, между тем, с пятьюстами воинов переплыл ночью Волхов выше города и, вошедши в город, сжег дом Угоняев. Горожане начали жечь церковь Преображения. К рассвету пришел Добрыня, и бунтовщики начали смиряться, потому что он хотел сжечь их дома. Тогда горожане послали к Добрыне послов. Добрыня же велел жечь идолов и кидать их в воду. Тогда многие некрещеные, чтобы их не принуждали, стали уверять, что они крещены. Добрыня велел всем крестившимся надевать кресты, а кто без креста, тому не верить.

Крещение киевлян князем Владимиром. Художник А.Д. Кившенко

Много ходило потом рассказов об этом крещении: говорили, что будто, когда волокли идол Перуна, он кинул свою палку на мост (это уже и потому неправда, что мост был разметан), и после того, будто стали новгородцы драться на том мосту. Говорят также, будто шел новгородец с горшками, увидал, как плывет Перун и, оттолкнувши его шестом, сказал: «Ел ты, Перунище, досыта, а теперь плыви прочь».

Перун. Новгород, XII в.

В Новгороде и в далеком от Киева Поволжье долго еще не укреплялось христианство. Еще при внуках Владимира появлялись здесь волхвы и смущали народ. Так, раз сделался голод в земле Ростовской; из Ярославля пришли два волхва и сказали: «Мы знаем, кто укрывает запасы», – и пошли по Волге; как, придут в село, так и указывают на богатых жен, говоря: «Эта хлеб держит, а та – мясо, а эта – рыбу». И обманутые люди приводили к ней сестер своих, жен и матерей; волхвы разрезывали у них за плечами и потом показывали хлеб, мясо и рыбу, будто вынутые из их тела. Случилось тогда на Белоозере быть Яну, собиравшему дань на князя Святослава, внука св. Владимира, и сказали ему: «Пришли сюда два волхва, которые избили много людей по Волге и Шексне». Ян стал спрашивать, какого они князя люди, и узнал, что его князя. Тогда сказал окружающим их, которых было до 300: «Выдайте мне волхвов: они люди моего князя». Те не послушались его. Ян пошел было к ним навстречу без оружия, но бывшая с ним дружина, 12 человек, уговорила его взять оружие. Когда подступил он к толпе, стоявшей с волхвами, вышли ему навстречу трое и сказали: «Идешь на смерть – не ходи». Он же велел убить их и пошел к прочим. Они было кинулись на Яна; один из них хотел ударить его топором, да промахнулся; Ян ударил его обухом своего топора и велел дружине бить их; они и разбежались. Пошел потом Ян в город Белозерск и сказал горожанам: «Если не поймаете волхвов, не уйду от вас целое лето»; а если он останется, то, по тогдашнему обычаю, им следовало кормить его, как данщика, со всею дружиною; а кормить целое лето было бы накладно. Испугались белозерцы