Алексей Кручёных. Лирические циклы. 1932–1949 - Алексей Елисеевич Крученых

год

хорошенько отоспаться!

3/I 1949

5а

«Вот басня без морали…»

Вот басня без морали:

стуча костьми,

в очко

три трупа до утра играли.

Лысый хрыч храпит с колотушкой,

хлопнуть нетопырей забыл по макушке.

Смеялись тускло карты

с ужимкой рыжей чёрта,

шуршали дряхлые гадалки

и жутко пахло водкой…

Ползёт последняя строфа:

с ножом усатая карга

кому-то выпускает потроха.

Ударился об стенку крик,

партнёр над двойкой замер…

Схватив деньжищи,

в трубу шмыгнула дама пик,

мигнув гадючьими глазами.

6. Разговор сороки и совы

– Вода тут не водится —

сплошная неводица!

– Нельзя ли без этих скороговорок сорочьих?

Зачем лесов молчание трещоткою морочить?!

– Головуха, рысий глаз,

не шипи, как керогаз!

– Зараза-воровка, перестань тараторить,

не то шлёпнешься, дрянь, невзначай в крематорий!

– Иди, карга, к шишам,

не то нарвёшься на шишак!

– Молчи, мокрая курица, вертихвостка,

сейчас проглочу тебя без загвоздки!

[7]. Пророк № 3

В прогорклом притоне

под музыку ругни и т анго

били меня долго,

со всех сторон,

горбатые и хромые,

упал я замертво,

сутки продрых

и увидел страшный сон:

– Поэты,

за слово, за куцую строчку

отдайте глаз или косточку, —

вот как прижимист

сквалыга

живодёр-Аполлон!

Даже со страху

очумелый Мефистофель

грыз дамские туфли,

подошвы простофиль…

Но мне – не страшно,

и я,

ёрзая на иголках,

по-прежнему

выкрикиваю междометий ураган

в честь сердцеедок барышень,

арифметических Беатриче от прилавка.

Выходит прекрасно

после трёхсуточной встряски!..

Книга адских сонетов

[№ 1]

«Слушайте все…»

Слушайте все:

из пучины морей

страстно воют сирены,

на сушах —

нежно мурлыкают кошки,

щучки под зонтиком —

строят рыбьи глазки, —

неверно по самые пятки,

сплошные ложь и измена,

в прорву дорожки,

любовные взятки.

Так подстерегают нас

на каждом углу

обляпанные ватой и пудрой

пучеглазые[19], беззащитные создания,

хватают за шею, за плечи

их плач и мольба,

смех, укоризны, —

рыцарь, остановитесь,

ни шагу, —

иначе вы в пропасть

         гремучей жестянкою,

                              кубарем,

                                    с визгом!..

№ 2. Роковуля

Мегера рыжая, усачка – волочайка,

45 подлогов, 100 измен

и свеженьких 3 трупа, —

вот вся твоя карьера с хрипчиком

и съеденная молью

шуба…

Во исполненье приговора

привидение в аду

пришло пугать чертей —

вурдалачек хромых и многогорбых,

шершней да скорпионов

в удушливых торбах —

ах, лучше б очутиться им во льду,

чем продрожать

145 ночей,

безмозгло-скорбных.

№ 3

«Лощёный дьявол Светник…»

Лощёный дьявол Светник

и ведьма Макрида

являлись по утрам,

хотели меня перехитрить —

предлагали орешков

с ватрушкой и ветчиной,

боялись, что я убегу в рай,

где ёлка многосвечная —

до бесконечности вышина.

Но тут шмыгнул хромой, очкастый,

и сказал:

– У меня есть циркуль —

я могу ценить!

И вышвырнул в межпространство

15-летнюю девушку

несусветной белизны.

№ 4. Муки творчества

Сатана, отец и пращур лжи —

сгинь!

Чур-перечур,

мýку – в мукý,

во имя моё —

аминь!

Известно; халтура – бич божий,

видимая чехарда,

но это как будто нас уже не тревожит,

не соблазняет сия белиберда.

Но если честнее, чем Чехов в работе,

и всё же – обман,

если солжёт световая душа Катерины,

летописца перо соскользнёт,

насмешкою каменный крик Велимира,

если усомнится в себе

неподкупный и высший судия,

неведомо сгинет твердыня-подруга,

сугробы февральские —

сплошная гримаса и ругань, —

закрой глазища,

вырви язык,

сожги свои излишки,

меха из ломбарда,

а заодно —

картины Рембрандта

и свой последний рюкзак.

Комментарии и примечания

Косой дождь

6 стихов

Публ. по рук. тетради «1932. Май» (РГАЛИ. Ф. 1334. Оп. 1. Ед. хр. 3. Л. 57–60). Рядом с загл. вписано: «15-го 101/2–11 ч.». Хотя в подзаголовке и в 1-м тексте упомянуто шесть ст-ний, нами обнаружено только пять – одно из них либо не сохранилось, либо не было сочинено. В это число поэт мог включить ст-ние «Скажи – раскрыть…», находящееся непосредственно перед циклом (л. 56). 3-й текст автор, возможно, считал продолжением предыдущего – перед ним поставлена цифра II.

Тексты являются своеобразными репликами в полемике авангарда и зарождающегося соцреализма, а назв. цикла, как можно догадываться, отсылает к строкам Маяковского о «косом дожде», вошедшим в известное своими сталинистскими формулировками ст-ние «Домой» (1925). На связь с этим произведением также может указывать назв. первого ст-ния («Домой» было написано на борту парохода).

Кручёных, настаивавший на приоритете формы ещё в «Декларации слова как такового» (1913), сохранил свою позицию и в «Декларации № 6 о сегодняшних искусствах» (1925), в которой были высказаны жёсткие суждения о сов. лит-ре: «Помесь Волховстроя с водосвятием, металлиста с Мережковским, завода с храмом [… ] Помесь бальмонтизма с пролеткультом, парфюмерного дендизма с кожаной курткой [… ] Помесь Вербицкой с заумничаньем, „сизова голубочка“ с гориллой [… ] Помесь водяночной тургеневской усадьбы с дизелем, попытка подогреть вчерашнее жаркое Л. Толстого и Боборыкина в раскалённой домне, в результате – ожоги, гарь и смрад [… ] Только приём (форма, стиль) делает