Сын своей матери. История идеальной семьи, в которой вырос психопат-насильник - Джек Олсен

– Он говорит, что вы не посмеете давать против него показания, иначе они поднимут дело о воровстве, – предупредил Джин Макгуган.

– Но я же рассказала об этом в первую ночь!

– Я знаю. Поговорите с Брокеттом.

Прокурор Дон Брокетт сказал:

– Это случается. Люди лгут в суде, не понимая, что это уголовное преступление.

Джини знала, что солгала, но впервые это прозвучало так прямо.

– Я в шоке… не из-за вас. Из-за себя.

Она не собиралась отступать:

– Я все равно буду свидетельствовать. Если они поднимут это и опозорят меня – пусть. Я солгала ради него. Это моя вина.

Брокетт кивнул:

– Это палка о двух концах. Это бьет и по вам, и по нему – за подстрекательство к лжесвидетельству.

– Он действительно меня уговаривал, – сказала она. – Неделями.

– Он манипулятор. Не уверен, что защита захочет выставить его в таком виде перед присяжными. Я проверю.

Позже он добавил:

– Я не знаю, поднимет ли защита это на суде, но сомневаюсь.

Измотанная Джини тихо сказала:

– Спасибо.

– Это все, что мы можем сделать.

– Я понимаю.

* * *

Ведущие редакторы «Кроникл» пребывали в напряжении по мере приближения суда, назначенного на середину июля. Все они много лет работали с Гордоном Х. Коу и уважали его как журналиста. По указанию издателя он согласился не вмешиваться в освещение дела сына и не обсуждать его с подчиненными – что он, по сути, нарушал. Поток комментариев и жалоб не прекращался, и коллеги все больше возмущались его косвенным давлением.

Параллельно старший Коу активно привлекал внимание к положению сына среди руководителей газет, с которыми был знаком. Результатом стала большая статья, опубликованная 5 июля в газете «Сиэтл таймс», за несколько сотен миль от Спокана. Под заголовком «Оказаться в неправильном месте (Спокан) в неправильное время?» она подробно излагала позицию Коу, который отказывался давать интервью местной прессе.

В статье он заявлял, что понимает природу подобных историй, поскольку много лет работал на радио и телевидении, но при этом подчеркивал, что в освещении дела теряется главное – его отрицание вины: «Я невиновен». Он вновь повторял свою версию о том, что лишь пытался поймать насильника из Саут-Хилла для программы отца «Тайный свидетель», добавляя, что вопрос вознаграждения для него значения не имел – «важно было поймать насильника».

Приводились и слова Рут Коу, утверждавшей, что они с сыном фактически вели собственное расследование: «Он иногда бегал по улицам, а я следовала за ним на машине. Мы были сыщиками-любителями». Она также высказывала убеждение, что дело было направлено против их семьи: «Им нужен был сын медийной персоны… они взяли моего сына, и им повезло».

Журналисты Спокана считали, что лишь плохо осведомленный читатель мог поверить в версию о преследовании из-за работы Гордона Коу в «Кроникл». По их мнению, статья была неточной, несправедливой по отношению к местной прессе и не соответствовала профессиональным стандартам. Обсуждалась даже возможность переноса суда в Сиэтл, где подобный тон публикации мог повлиять на потенциальных присяжных.

16 июля помощник редактора «Кроникл» направил начальству подробную записку. В ней он сообщал, что Гордон вновь завел разговор о деле сына прямо в редакции, настаивая на слабости доказательств и пробелах в позиции обвинения. Автор признавал, что ему тяжело писать об этом, поскольку он сочувствует Коу, но подчеркивал, что ситуация и без того сложна, а вмешательство руководителя, лично вовлеченного в историю, только усугубляет ее.

Позже в тот же день издатель Билл Коулз связался с заместителем главного редактора Джоном Лемоном. Тот вспоминал, что Коу, с которым он проработал более тридцати лет, обсуждал «подставу Фредди Коу» с несколькими сотрудниками редакции, пытаясь убедить их в невиновности сына, слабости дела обвинения и неправомерных действиях полиции. По его словам, Коу был убежден, что его сын стал жертвой своего рода вендетты против «Кроникл» и его самого.

К этому времени Гордон Коу уже ушел в отпуск для подготовки к суду – отпуск, который планировалось превратить в выход на пенсию.

100

Сам судебный процесс был дешевым цирком.

Повсюду камеры, толпы людей.

Его превратили в разрекламированное событие – зрелищное, почти развлекательное. Это было отвратительно.

На кону была жизнь невинного человека.

Толпа линчевателей, подогреваемая безответственными СМИ, жаждала крови.

Все-таки сын газетчика!

Фред Коу, 5 февраля 1982 года

Суд над Фредом Коу в середине лета стал самым массовым закрытым мероприятием в истории Спокана. Масштабу соответствовало и место: здание окружного суда в стиле рококо. Построенное восемьдесят шесть лет назад, оно рекламировалось как «превосходный пример европейской и соборно-замковой архитектуры», но в городе его называли «Диснейлендом» – за шпили, башни и вид средневековой крепости, словно вылепленной из коричневого сахара.

Если само здание казалось подходящим для такого процесса, то реконструированный зал суда – нет. Судья Высшего суда Джордж Т. Шилдс, долговязый выпускник Колумбийского университета, председательствовал в тесном помещении верхнего этажа: три коротких ряда скамеек и около пятидесяти мест на всех – включая судью, присяжных, приставов и прессу. Очереди зрителей тянулись в узком вестибюле, изгибаясь буквой S. Охрану усилили: половину этажа опечатали, вход – через перегородки и экраны, окна заклеили картоном и лентой, помощники шерифа патрулировали с металлоискателями.

Интерес СМИ был столь велик, что в соседнюю комнату вывели монитор и громкоговоритель, чтобы вместить журналистов. Местные телеканалы вели прямые включения, ради этой «реальной драмы» даже прерывали мыльные оперы – и, как отмечали наблюдатели, «на этот раз жалоб почти не было».

Еще до начала слушаний в кабинете судьи вспыхнули споры. Прокурор Брокетт, рассчитывавший выиграть крупнейшее дело в карьере, отказался передать защите полный массив полицейских материалов, как требовал закон 1973 года, ограничившись резюме и подписанными заявлениями потерпевших. На вопрос, почему он меняет практику, которой придерживался восемь лет, он ответил: «Я уже некоторое время хотел ее ревизовать». Многие сочли момент для этого более чем удобным.

Когда началась открытая часть процесса, делегация Национальной женской организации устроила бдение – «чтобы удостовериться, что потерпевшие не станут обвиняемыми». В зале было выделено одно место для Центра помощи жертвам изнасилования, четыре – для родственников потерпевших и два – для семьи Коу. Журналистам разрешили работать свободно, но сдержанно; одного слишком активного оператора судья временно удалил.

В первые дни Фред Коу держался уверенно. Он сидел между адвокатами, Роджером Джиглером и Джули Туайфорд, каждый день в новом костюме-тройке, делал заметки золотой ручкой и в остальное время крепко ее сжимал. Он иногда улыбался, кивал, спокойно воспринимал неблагоприятные решения –