Муратова. Опыт киноантропологии - Михаил Бениаминович Ямпольский

бог, а в том, что бог отвернулся от него и вверг в одиночество медленного умирания, то есть в трагедию проживания чистой формы времени. В этом состоянии человек отворачивается от прошлого и будущего и погружается в трагическое переживание настоящего момента, в таком состоянии он больше не может соединить прошлое с будущим. У Гельдерлина бог, который, удаляясь, превращается в чистую форму времени, по мнению Бофре, связан с кантовским пониманием времени, которое становится пустым априорным условием формы времени в момент отделения от опыта переживания этого времени (Beaufret J. Hölderlin et Sophocle. Saint-Pierre-de-Salerne: Gerard Monfort, 1983. P. 27). Кант писал о том, что трансцендентальная внеопытная форма времени не может быть дана человеку в созерцании, но определенная степень опустошения и очищения времени и пространства возможна: «Так как всякая реальность имеет свою степень, которая при неизменной экстенсивной величине явления может убывать вплоть до ничто (пустоты) через бесчисленное множество степеней, должно существовать бесконечное разнообразие степеней наполнения пространства и времени» (Кант И. Критика чистого разума // Кант И. Собр. соч. в 8 т. М.: Чоро, 1994. Т. 3. С. 181).

308

См.: Beistegui M. de. Truth and Genesis. Philosophy as Differential Ontology. Bloomington — Indianapolis: Indiana University Press, 2004. P. 240.

309

Делез Ж. Логика смысла. Мишель Фуко. Theatrum philosophicum. М.: Раритет; Екатеринбург: Деловая книга, 1998. С. 155.

310

Делез Ж. Различие и повторение. С. 155.

311

Там же.

312

Baross Z. A Fourth Repetition // Deleuze and Philosophy / Ed. by C. V. Boundas. Edinburgh: Edinburgh University Press, 2006. P. 112.

313

Deleuze G. Guattari F. Kafka: pour une literature mineure. P. 18.

314

Чехов А. Собр. соч. в 12 т. М.: Художественная литература, 1955. Т. 4. С. 438.

315

Священная пасхальная трапеза у евреев отмечала исход из Египта и установление завета с Богом. Событие это связано с пролитием крови жертвенного агнца, которое и формирует Ветхий завет между Яхве и его народом, обновленный жертвой Христа, значение которой отмечалось в Тайной вечере — пасхальном обеде Нового завета. Ольга Фрейденберг писала: «Нельзя затушевывать того явления, что евхаристия, если и является параллелью агапы и представляет собою действо еды, но есть в то же время и некое, как оно и называется, жертвоприношение. Кого же приносят здесь символически в жертву? Агнца, лишь понимаемого иносказательно как божество, но, по Библии, подлинного агнца. Итак, вот еще один образ, иногда и еще два. Следовательно, действо еды есть одновременно и жертвоприношение, и нечто, связанное с образами рождения, соединения полов, смертью и воскресением, а жертва есть мучное изделие, хлеб, которое одновременно мыслится молодым животным, а то и вочеловеченным божеством» (Фрейденберг О. Поэтика сюжета и жанра. М.: Лабиринт, 1997. С. 56–57). Отец в фильме во время сцены с сыном борется с мозговой косточкой, из которой пытается извлечь содержимое. Жертва принесена, но смысл ее (установление сообщества, в данном случае семейных уз) утрачен. Ритуальное возобновление завета как союза с Богом Отцом более не имеет смысла, а молитва, благодарящая Бога за еду, также утрачивает значение. Не имеет более смысла и данная в «Откровении» святого Иоанна параллель между пасхальной трапезой и бракосочетанием с Богом («блаженны званные на брачную вечерю Агнца» (Откр. 19:9). Джейн Таубман видит в мизансцене обеда у Муратовой отсылку к «Тайной вечере» (Taubman J. Kira Muratova. P. 100–101).

316

Чехов А. Полное собр. соч. и писем. Серия первая: сочинения. М.: Художественная литература, 1949. Т. 12. С. 180.

317

Чехов А. Собр. соч. в 12 т. Т. 4. С. 440.

318

Ситуация напоминает описанную Рене Жираром ситуацию «миметического желания», когда человек желает чего-то потому, что это — объект желания Другого. Желание, таким образом, строится не от объекта, а от Другого как форма подражания ему. «Объект — это только способ достичь посредника. Желание направлено на бытие этого посредника» (Girard R. Mensonge romantique et vérité romanesque. Paris: Grasset, 1961. P. 69). У Муратовой сын — жалкий, тщедушный — бессознательно стремится походить на отца, против которого восстает.

319

Чехов А. Собр. соч. в 12 т. Т. 4. С. 441.

320

Чехов А. Собр. соч. в 12 т. Т. 4. С. 442.

321

Deleuze G., Guattari F. Kafka: pour une literature mineure. P. 26.

322

Показательно, что старший сын в притче говорит о себе: «Я столько лет служу тебе и никогда не преступал приказания твоего, но ты никогда не дал мне и козленка» (Лк. 15:29). Брат, не допускавший трансгрессии, не получает ни жертвы, ни подлинной близости с отцом (то есть с Богом).

323

Чехов А. Собр. соч. в 12 т. Т. 4. С. 442.

324

В «Перемене участи» точно так же фоном проходит большая отара овец.

325

Пьеса была написана в 1886 году и названа «Охота на женщину», но цензура потребовала изменить название.

326

История создания «Татьяны Репиной» была подробно исследована Джоном Рейсином, который опубликовал английский перевод обеих пьес и обширное досье касающихся их материалов. Многие исторические подробности я заимствую у Рейсина: Tatyana Repina. Two Translated Texts by Anton Chekhov and Alexei Suvorin / Translated and ed. by J. Racin. Jefferson — London: McFarland & Company, 1999.

327

Островский А. Полное собр. соч. М.: Художественная литература, 1951. Т. 10. С. 90.

328

Островский А. Полное собр. соч. Т. 10. С. 93.

329

Островский А. Полное собр. соч. Т. 10. С. 102.

330

Чехов А. Полное собр. соч. и писем. Серия первая: сочинения. Т. 12. С. 181.

331

Чехов А. Полное собр. соч. и писем. Серия первая: сочинения. Т. 12. С. 172.

332

Там же. С. 173.

333

Tatyana Repina. Two Translated Texts by Anton Chekhov and Alexei Suvorin. P. 219.

334

Ibid. P. 213–215.

335

Первоначально повесть называлась «После смерти» (и под этим названием обыкновенно печаталась в