Тень на обороте - Юлия Сергачева

его спрашивал, — верзила с досадой плюнул в песок. — Мы ведь на Тугоеды плыть подряжались, а тут примчались эти жлобы … э-э… господа из столицы. Окрутили только так, даже перегрузиться толком не дали.

— Эти… — Марн боязливо втянул голову в плечи и подбородком повел в сторону гостевого дома. — Которые там, что ли?

— Они. Усом им под брюхо!

Хмурые дежурные плотогоны, оставленные снаряжать плот в обратный путь, заново закрепляли растревоженного полузверя у причала. Приунывшие парусники уже гнездились в стороне, под навесом, готовясь пережидать долгую ночь.

Сегодня островитяне отведут душу, вдоволь потешаясь над задержавшимися гостями. И не только они… На острове чужакам ночью делать нечего. Кровники иногда ходят за пределы периметра.

— Поберегись!

Длиннющий упругий ус разгневанного плота звонко щелкнул, метнувшись издали и взбил песок почти у моих ног. Плотогоны повисли на крючьях и кольцах, продетых в шкуре полузверя. Заглубленные в толстую глянцевитую кожу глазки твари зло мерцали.

Набирающий силу ветер качал деревья, наполняя лес стонами и скрипами. Воздух рябил чешуей содранной с ветвей листвы. От запасенного в «клаповнике» тепла не осталось и следа.

Голодный, злой, исхлестанный и облепленный холодными листьями, я брел, путаясь в мокром подлеске и ругаясь, когда вдруг услышал эхо… То есть мне в первый момент показалось, что это эхо, потому что кто-то в чаще леса вторил моим ругательствам слово в слово. Причем с теми же интонациями.

— Да тише ты! — нервно одернули знатока крепких выражений.

— …в таком шуме все равно никто ничего не услышит.

— …не знаешь, что живет среди этих деревьев, — резонно заметили в ответ.

Погодите-ка… А ведь эти голоса мне знакомы. Еще в «клаповнике» они спорили. И похоже, так и не пришли к консенсусу.

— Идем отсюда, а? Не подняться тебе наверх, слышал, что возчики говорили? Мозги всмятку взобьет, если без грамоты сунешься.

Некоторое время двое перепирались невнятно, потом первый закричал в полный голос:

— …я должен! Ты что не понимаешь?! Плевать на погоду!

— …чем тут погода? Если б дело в ней, я бы сам тебе зонт вручил и пинками послал куда тебе надобно. Но ты понимаешь, чего творишь? Ты свихнулся после того, как…

— Ну, договаривай! После того, как позволил проклятым циркачам украсть Эллаю, точно?

— Я не…

— Может, я и сумасшедший. Какая разница? Мне жизни без нее нет, понимаешь? Каждый вздох в тягость. Я все сделаю, чтобы ее найти и этим тварям отомстить. И мне, наконец, повезло! Если мы остались здесь на ночь, значит, сама судьба шанс дает.

— Кабы б я знал, то ни за что не стал бы хлопотать за тебя и просить взять в команду. Накличешь ты беду на свою голову и на наши… Ну куда ты лезешь, а?

— Наверх, — смутно отозвался первый. — Наверх, а дальше посмотрю. Мне только встретиться с ним надо. Говорят, Юги всесильны были. А он один из них.

— За какую цену, Львен? Ты не знаешь что ли, что он захочет в обмен? Говорят, он душу твою до последнего узелка может распустить и новый узор вывязать. Ты и не вспомнишь тогда про свою Эллаю!

— И пусть. Думаешь, мне с такой душой сейчас сладко живется? Зато, говорят, он по этим самым узелкам может найти любого человека во всем мире! Мне маг городской рассказывал. Он сказал, что высшая магия поверху идет, а там, как на линсском гобелене, сплошь путаница. Зато на обороной стороне все узелки и стежки видать. Вот он их и читает…

— А если он не твою душу захочет, а душу твоей дочери?

— Ты это… — первый явно опешил. — Ты сам не знаешь, чего еще придумать? Я тебя с собой не звал! Чего трясешься? Никто из вас не пострадает. Ни ты, ни твой капитан. Скажешь, что не знал, зачем я в команду напросился.

— …чистая правда.

— Ну и вали обратно! Я с собой никого не тащил.

— Тебя жаль, дурень. Все ж родственник… И не дойдешь ты до верха. О дочке подумай! Сгинешь, почем зазря.

Спорщики удалялись, голоса затихали.

Я поморщился и зябко повел плечами. Подсушиться или пробежаться?.. Когда у тебя на шее обжигающий жернов становишься на редкость экономным в альтернативах. И я побежал, оскальзываясь. Миновал гранитные клыки каменного венца, насаженного на макушку острова и обозначавшего охранный периметр. Мельком вспомнил давешнего простодушного возницу: «где предьявлять-то?».

Если бы разрешения на въезд-выезд у чужака, пересекающего границу, не имелось, пришлось бы разыскивать в лесу пускающее слюни, ползающее существо с младенчески чистым разумом. В лучшем случае.

Может, и придется, если этот дурень с оберегом сунется наверх…

Уй-ей! Я в полный голос ругаясь, запрыгал на одной ноге, выдергивая из другой вонзившуюся щепку. Ну что сегодня за день такой, а?.. Прихрамывая, затрусил прежним курсом.

* * *

«…Тревога! …Чужие! …Враги!» — деактивированное не до конца (а вот не вышло, как ни старались!), но обезвреженное древнее заклятие-сторож перед воротами Черноскала билось и корчилось, надрываясь в бессмысленных предупреждениях и не в силах предпринять ничего существенного, как злющий пес, посаженный на цепь. Уже много лет напролет. Бедняга.

В доме чужие. Я знаю. Они теперь все время там. С тех пор, как Черноскал и его властители потерпели поражение. И ничего с этим не поделаешь.

(Так ли уж ничего? — не преминул встрепенуться несуществующий дракон).

В сумерках почти незаметно, что исполинский замок на треть разрушен, а на треть безвозвратно изменен. Уцелевшая часть корнями подземелий уходит глубоко, ниже уровня моря, так что по сути весь остров — это и есть замок. Но что происходит за пределами обжитых этажей, не знаю даже я.

А это что?.. Ах да, сегодня у нас свежие гости!

Угрюмые крестокрылы, все белой масти (в сумерках — сизо-серые) топтались у стены во внутреннем дворе замка, а экипаж на осевших воздушных полозьях горбился покатой крышей, словно здоровенное яйцо.

Хромая, хлюпая носом, я ввалился в родовое гнездо и остановился, привыкая к свету и чужакам, заполонившим холл.

Девятеро ждали внутри, двое возникли за моей спиной, стоило переступить порог. Вглядываться в их лица неприятно: начинает казаться, что в глаз попала соринка и хочется сморгнуть.

Экие они все… Выстуженные. Будто замороженные рыбины. Ни тени эмоций, лед во взглядах. Не один я умею «промывать» мозги. Господа из имперского Ковена высших магов тоже этим пользуются. Наверняка, из благих побуждений. А как же иначе? Чтобы, значит, эти «замороженные» гости по возвращению не рассказали ничего лишнего. Ну, и вообще, чтобы не переживали.

Любопытно… Все одиннадцать замкнуты в цепь, будто рыбины, нанизанные