Первая буква Севера - Лина Винчестер

— Что теперь будет? — спрашиваю я слегка охрипшим от пересохшего горла голосом.

— В первую очередь мы продаем дом, пляжный домик тоже.

В грудь словно врезается ладонь и, сжав пальцы на моем сердце, вырывает его.

— Нужно расплатиться с долгами. Мы найдем дом поскромнее, ничуть не хуже этого, обещаю. Но это еще не все перемены. — Сцепив ладони в замок, папа поочередно смотрит на нас Мейсоном, вот теперь он выглядит суровым, одним взглядом прося нас сидеть молча. — Мы с мамой не потянем ваше обучение в «Примроуз», как и дополнительные занятия.

Вилка выпадает из моих пальцев. Мейсон, сжав переносицу, громко чертыхается.

— Я звонил в администрацию школы, пытался договориться о кредитной основе или о переносе оплаты, к сожалению, они не пошли навстречу. Но есть хорошие новости для тебя, Мейсон, школа не готова терять их лучшего игрока в футбол, так что директор посовещался со спонсорами спортивного комитета, они готовы выдать тебе грант.

— А я?

В ответ я получаю долгое молчание и виноватый взгляд родителей.

— Прости, принцесса.

— Но у меня тоже куча заслуг перед школой и…

— Поверь, я сделал все, что мог, Бэйли. Мне очень жаль.

Мой мир только что разрушился на кусочки. На удивление, глаза даже не слезятся, нет желания разреветься или кричать. Я просто жду момент, когда проснусь от этого кошмарного сна.

— Бэйли, поверь, я знаю, как тяжело тебе придется, но это не конец света, — успокаивает папа. — Остался всего один учебный год. Уверен, в новой школе ты быстро освоишься и заведешь друзей.

Перед глазами всплывает обшарпанный коридор «Фолк», антисанитария в туалете и парковка с тусклыми фонарями. По спине пробегает дрожь. Я ни за что на свете не хочу учиться в школе, похожей на эту.

— Вы знаете, что я закончил «Мемфис» и думаю, это отличный вариант.

— Нет! — выкрикиваю я, и мы с Мейсоном одновременно подскакиваем с мест, роняя стулья.

Это еще хуже, чем «Фолк».

Это хуже, чем преисподняя.

— Она не пойдет туда учиться, папа.

— Я зашел на сайт школы, там осталось много преподавателей, что были и у меня. Поверьте, это хорошие люди и большие профессионалы.

— Это школа для отсталых! — огрызается Мейсон. — Там даже не люди, им всем место на скотобойне…

— Не с этой ли скотобойни ты приводил девушку в наш дом? — вскидывает бровь отец.

— Я не пойду туда, — твердо произношу я, сжав кулаки. — Делайте со мной, что хотите, хоть из дома выгоняйте, но я не переступлю порог этой школы.

— Тебе легче убить Бэйли прямо сейчас, — фыркает Мейсон, — потому что в «Мемфисе» из нее сделают отбивную.

Я нисколько не сомневаюсь в словах Мейсона. Мой живот больно скручивается, а глаза начинает жечь от резко выступивших слез.

Отец хлопает по столу, заставляя вздрогнуть всех в комнате.

— Я вас не уговариваю, а ставлю перед фактом. Поверьте, у меня есть намного более серьезные проблемы, чем ваши подростковые войны. — Папа тяжело вздыхает и черты его лица становятся мягче — уже жалеет, что повысил тон. — Знаю, что вы много лет играете во врагов с этой школой, но там учатся такие же ребята, как и вы. Да, они не знают вашей жизни, у вас, в отличие от них, серьезные проблемы, например, выпросить новый телефон, ведь вышла очередная модель. Они не тратят кучу денег на вещи и живут обычную жизнь подростков, пока вы, ребята, играете во взрослых. Я знаю, о чем говорю, потому что учился там, потому что сам был одним из них. Эти дети не любят выскочек и когда на них смотрят свысока, а вы со своими друзьями только этим и занимаетесь.

— Мам, — я посылаю ей беспомощный взгляд.

— Сядьте оба и не перечьте отцу. Все, что происходит — делается не назло вам, это вынужденные меры.

Родители молча ждут, их суровые взгляды — приказ, которому нельзя не подчиниться, поэтому мы с Мейсоном нехотя поднимаем стулья и садимся.

— Нужно обсудить ваши карманные расходы, — продолжает папа, и мне хочется взвыть.

— Давайте для начала определимся с названием ресторана, в котором вы заказали эту еду, — Мейсон с недовольным видом перекатывает по тарелке брюссельскую капусту. — Добавляем их в черный список, это невозможно есть. Быстрее бы Марта вернулась с выходных.

Черты маминого лица становятся жесткими. Швырнув тканевую салфетку на стол, она поднимается и, стуча каблуками, спешно выходит из гостиной.

— Ужин готовила мама, так что впредь будь аккуратен с выражениями, — предупреждает папа. — А насчет Марты… Нам пришлось с ней попрощаться.

— Что? — мне хотелось крикнуть, но с губ срывается лишь шепот. Будто по голове ударили, а затем выбили почву из-под ног.

— Поверьте, для нас это решение было тяжелым, Марта член семьи. Я дал ей хорошие рекомендации и помог устроиться на работу в дом приятеля из теннисного клуба. У Марты все хорошо.

Я смотрю на Мейсона. Жду, что хотя бы он сможет выругаться и возразить, но он растерян, что большая редкость.

Плохие новости давят со всех сторон, я словно попала в темную комнату, стены которой сужаются и вот-вот раздавят меня. Слишком много для одного ужина. В горящих легких не хватает воздуха. Больше не могу сидеть здесь, сдерживая эмоции, и послушно кивать.

Поднявшись на ватных ногах, я иду к выходу.

— Бэйли, вернись за стол. Я не закончил.

Не оборачиваясь, я сжимаю кулаки и прибавляю шаг.

Глава 6 Тебе идет

Захлопнув дверь в свою комнату, я шагаю к окну, подняв раму, вылезаю на косой козырек и присаживаюсь. Вечерний воздух наполнился прохладой, но черепица еще не остыла после жаркого дня, и я чувствую ее тепло сквозь льняные шорты.

Посреди тихой улицы слышен лишь стрекот сверчков, сквозь окна дома напротив видно, как семья Голдбергов ужинает и дружно смеется над чем-то, они всегда выглядят так, будто живут в рекламе идеальной семьи. Я завидую им. И уже не в первый раз. Завидую уюту и непринужденной обстановке. У Голдбергов ничего не изменилось, а реальность нашей семьи развалилась на кусочки.

— Не помешаю? — доносится позади голос Мейсона.

Не оборачиваясь, я обнимаю себя за прижатые к груди колени и качаю головой. Мейсон бесшумно