Счастье в доме на краю осени - Лада Соль

Иванович, ваших претензий я не понимаю. И если вы думаете, что я всё знала, то тогда как же я могла пропустить, что муж, с которым я прожила столько лет, выбросил меня из собственной квартиры, обставив всё так, что я сама виновата?

Зарубин даже отшатывается. Секундной заминки мне хватает, чтобы по-новому посмотреть на мужа.

Но сразу же мысленно даю себе подзатыльник, чтобы не называла его так больше! Он бывший. И не по моему хотению!

Дима осматривает меня со злым прищуром, слишком нахально, слишком демонстративно, и мне становится неприятно от его взгляда. И это тоже немного выбивает из равновесия.

Мне всегда нравилось, как на меня смотрит муж. Но сейчас… что-то до зубного скрежета противное видно в его взгляде.

— И когда же ты успела зубки отрастить, Ева? — спрашивает он с сарказмом. — Пока спала в старом доме и мёрзла? Или, может, этот Акулов тебя вдохновлял? Отвечай! — последнее он рявкает так, что я только огромным усилием не даю себе подпрыгнуть на месте.

— Ты кто такой, чтобы так со мной разговаривать? — вздёргиваю подбородок. — И где бы я ни спала, тебя это больше не касается, Зарубин! — отвечаю в тон ему и берусь за ручку двери, пока он не пришёл в себя и чего хуже не сделал.

Я, оказывается, совершенно не знала собственного мужа! Какая дура!

Но, открыв дверь, я всё же нахожу в себе силы, чтобы сказать, что съедает меня с того самого момента, как я увидела Диму с Эльвирой Волковой.

— И знаешь, если б честно пришёл и сказал мне, что у нас больше ничего не выйдет, я бы приняла. Даже отпустила бы. Но ты поступил как… да даже сравнить тебя не с кем. Для животного это будет оскорбление, а у демонов есть свой кодекс. Так что живи теперь с тем, что ты заслужил.

Быстро выхожу в коридор, но даже не успеваю закрыть дверь, как в кабинете что-то падает и разбивается.

Проходящие мимо девушки из отдела кадров вздрагивают и смотрят на меня шокированным взглядом, но через секунду кивают.

Я стараюсь выдавить из себя улыбку, но не выходит. Сердце грохочет где-то в горле, а в висках пульсирует боль.

Что происходит? Почему каждый мой мало-мальски толковый план в последние дни рушится на корню? Меня прокляли? Или это какой-то заколдованный круг, в который я попала, совершенно не замечая этого?

Делаю вдох-выдох и иду к лифту. Не могу здесь оставаться. Мне нужно на моё рабочее место. Да и замечать на себе странные взгляды, которые мне совершенно точно не нравятся, нет никакого желания.

Пока мы были на собрании, работы навалилось столько, что любая другая бы застонала от досады, но только не я и не сейчас! Это то, что нужно, чтобы отвлечь меня от всего того ужаса, который я не хочу представлять.

У меня ещё будет время, чтобы себя пилить. Домой мне ехать довольно долго, так что я успею снова себя окунуть в душевные терзания. А пока я с невероятным энтузиазмом начала разбирать корреспонденцию, сортируя и отправляя на нужный этаж. Отвечать на звонки и параллельно принимать посетителей, давая им направления.

Новости, которые накрыли компанию, тоже не прошли мимо меня. Каждый, кто подходил ко мне сегодня, так и норовил спросить, что же у нас с Димой. Но после третьего подхода я попросила написать в чат сотрудников, что мы разведены, и больше никаких вопросов не задавать мне. Если кто-то хочет уточнить информацию, то лучше сразу же идти к Зарубину в кабинет.

На обед я не пошла. Сил чувствовать на себе жалостливые взгляды нет никаких. Обойдусь кофе и сэндвичем из автомата напротив стойки администратора.

И я так увлеклась работой, что совершенно пропустила момент, как на улице стемнело и начался дождь. Рабочий день уже закончился, и тишина в холле первого этажа даже немного испугала, учитывая, какой насыщенный день был сегодня.

Я перевела взгляд на часы и поняла, что даже не знаю расписания автобусов, которые едут в сторону посёлка, где я теперь живу. Но если учесть, что маршрут дальний, то я, вполне возможно, уже опаздываю даже на самый последний из них.

Я вышла на улицу и замерла под крышей, защищающей вход. Обречённо вздохнула, понимая, что сегодня снова промокну, но ехать на такси — это уж слишком дорого будет, даже для моей заработной платы!

Подошла к парковке на улице, где осталось от силы пять автомобилей, и замерла, когда меня ослепил свет фар. Я зажмурилась, но услышала, что дверь открылась и закрылась, а через несколько секунд передо мной вырос Ярослав.

— Ты всегда так задерживаешься? — спросил он серьёзно, смотря на меня сверху вниз.

— Не понимаю вопроса, — решила уточнить, что он имеет в виду, но мне не дали договорить.

— Поехали уже домой. Там Уля заждалась, — сказал совершенно неожиданно Яр и, бесцеремонно взяв меня за руку, повёл к машине.

— Ярослав, это совершенно ненужные действия. Ты меня выставляешь в очень нехорошем свете, — начала быстро говорить я, но шла за ним.

— Что-то я сомневаюсь, что свет, который пролил на тебя сегодня твой бывший, можно переплюнуть тем, что я подвезу тебя домой, — серьёзно подметил Яр, а мне снова стало не по себе. — Да и я хочу поговорить.

Яр открыл пассажирскую дверь и предложил мне сесть в машину. Я замерла, смотря внутрь салона, будто меня приглашают в комнату страха. Не хочу я разговоров. У меня был чёткий план переварить всё, что со мной произошло сегодня, но никак не разговаривать.

— Яр, — прошептала я, не решаясь сделать шаг и сесть в машину.

— Садись, Ева. Не хочешь говорить ты, буду я, — уверенно заявил Акулов. — Кто-то же должен начать.

— А если я не хочу? — спрашиваю совсем тихо и перевожу взгляд на Ярослава.

Он делает всего шаг ко мне и нависает так, что весь мир прячется за его спиной. Как когда-то! Точно так же, как и в первый раз, когда я увидела его на старой остановке, где ждала маршрутку, которая опаздывала, а Ярик шёл с тренировки. Он закрыл меня тогда от лужи, совершенно проигнорировав то, что у него спина оказалась полностью мокрой.

Боже, и почему именно сейчас я вспоминаю то, что с таким рьяным старанием старалась забыть столько лет.

Я тяжело сглатываю, замечая, как глаза