Весь Карл Май в одном томе - Карл Фридрих Май

разумеется, что присвоение имени было отмечено общим раскуриванием калюме и другими положенными торжествами. Мальчики, причисленные теперь к взрослым воинам, были бесконечно счастливы, а к тому же необыкновенно горды тем, что своими именами они обязаны Виннету и мне.

Отец их чувствовал себя столь же гордым и счастливым, как и его сыновья. Слова благодарности так и лились из его уст. Он просил прощения за то, что временами был не только груб со мной, но и просто не доверял. Чтобы доказать мне свою благодарность, он попросил меня, чтобы с этих пор меня больше не сопровождали Хитрый Змей и его воины, потому что теперь он сам может предоставить моим белым спутникам-переселенцам достаточно хороших верховых и вьючных лошадей. Он будет сопровождать нас вместе со своими воинами до самой американской границы, а потом и еще дальше, куда я только пожелаю.

Конечно, я охотно согласился с этим предложением и немедленно отдал распоряжения о подготовке к выступлению, которое было назначено на следующее утро.

С Хитрым Змеем я простился очень сердечно; его невесты, еврейки, при нашем прощании не было видно — она от меня пряталась.

После долгого и трудного пути мы добрались до границы Техаса, и тогда я разделил деньги. Плейер тоже получил обещанную мной сумму. На этом печальное прошлое для всех переселенцев закончилось, и они смогли взглянуть навстречу скромному, правда, но все же лучшему будущему…

Глава 9

МИЛЛИОНЕР

Прежде чем продолжить рассказ, я должен вспомнить одно ранее происшедшее событие. Я возвращался из долгого путешествия по Южной Америке и после благоприятного плавания сошел на сушу в Бремерхафене. Там я остановился в широко известном отеле Лерса, чтобы как следует упаковать свои вещи и подготовить их к перевозке по железной дороге.

За обедом напротив меня уселся молодой господин, лет двадцати шести, не более, который не принимал участия в общем разговоре, но украдкой меня разглядывал, стараясь при этом, чтобы я ничего не заметил. Он то и дело испытующе поглядывал на меня, опуская в промежутках между этими взглядами свои глаза в свою тарелку. Было видно, что он находится в нерешительности. Мне почудилось, что я где-то уже видел этого юношу, но, видимо, это была мимолетная встреча, так как я никак не мог его вспомнить. Наконец за десертом я увидел, что его глаза просветлели, а лицо его приняло удовлетворенное выражение. Казалось, он вспомнил, где меня встречал. Однако от этого его внимание ко мне ничуть не уменьшилось. Взгляд его по-прежнему был прикован к моей особе и к каждому моему движению.

Выйдя из-за стола, я уселся один за маленький столик у окна, чтобы выпить там кофе. Он прогуливался туда-сюда по столовой комнате. Я заметил, что ему очень бы хотелось поговорить со мной, и он не знал, как ему начать беседу. Наконец он решительно повернулся, подошел ко мне и сказал, несколько неловко поклонившись:

— Извините, господин! Не могли ли мы раньше где-то встречаться?

— Вполне возможно, — ответил я, вставая, чтобы ответить на его поклон. — Вероятно, вы помните лучше, чем я, то место, где это случилось.

— На том берегу океана, в Соединенных Штатах, на дороге из Гамильтона в Бельмонт, штат Невада. Вам знакомы эти города?

— Конечно. Когда вы там были?

— Года четыре назад. Я был среди золотоискателей, которые бежали от орды индейцев-навахо. Мы тогда основательно заблудились, так что не могли отыскать нужной дороги в горах, и наверняка бы погибли, если бы совершенно случайно и к счастью для нас не встретили Виннету.

— А, Виннету!

— Так вы знаете этого знаменитого вождя апачей?

— Немного.

— Только немного? Если вы тот, за кого я вас принимаю, то вы должны бы знать его гораздо лучше. Он тогда направлялся к озеру Марипоза, где он должен был встретиться со своим другом, точнее даже — со своим лучшим другом. Он позволил нам пойти с ним, потому что мы решились вернуться в Калифорнию, перевалив через Сьерра-Неваду. До озера мы добрались без приключений, а там нашли других белых, к которым мы смогли присоединиться. Накануне нашего отъезда появился друг Виннету. Оба собирались отправиться выше в горы, к Биг-Три, рассчитывая там поохотиться. Они покинули нас еще до рассвета следующего дня. Так случилось, что вы провели с нами только несколько часов у костра и плохо запомнили мое лицо.

— Я? — спросил я удивленно.

— Ну да, вы! Или это не вы были другом Виннету? Впрочем, тогда вы были одеты совсем по-другому. Именно поэтому я не так быстро вас узнал. Но теперь я мог бы поклясться, что вы-то и сидели у костра.

— А как зовут человека, за которого вы меня приняли?

— Олд Шеттерхэнд. Если я ошибся, то простите, пожалуйста, за беспокойство!

— Вы меня нисколько не побеспокоили. Я позволю себе задать вам тоже вопрос. Хотите ли выпить кофе?

— Да, я собираюсь заказать чашечку.

— Тогда прошу вас сесть рядом со мной!

Он принял приглашение, ему принесли кофе, он отпил глоток, а потом сказал:

— Вы были очень любезны, пригласив меня за свой столик. Однако куда менее любезно оставлять меня в неведении.

— Ну тогда я успокою вас, сказав вам, что вы не ошиблись.

— А! Значит, вы все же Олд Шеттерхэнд?

— Да, это я. Но не кричите так громко! Здесь есть господа, которым мало интересен и я сам, и мое имя, под каким я был известен там, на Диком Западе.

— Это радость делает меня таким крикливым. Вы же можете представить себе, в каком восторге я был, встретившись по эту сторону океана с таким…

— Тише! — оборвал я его. — По эту сторону океана, в море цивилизованных людей я подобен незаметной капельке. Вот, прочитайте мое настоящее имя!

Мы обменялись своими визитными карточками. На его карточке было напечатано: «Конрад Вернер». Когда я прочитал это имя, то заметил, что он меня при этом разглядывал так, словно ожидал, что оно знакомо мне. Когда же его ожидания не оправдались, он спросил:

— Может быть, вы уже слышали это имя?

— Возможно, и не раз, поскольку Вернеров в Германии, пожалуй, немало.

— Нет, я имею в виду — там, за океаном!

— Хм! Человека с таким именем я не встречал, но можно предположить, что я его имя услышал в тот раз из ваших уст.

— Разумеется, я сказал вам в тот раз, как меня зовут, потому что мы все назвали свои имена. Но я имею в виду другое. Имя Вернер, Конрад Вернер, очень известно за океаном. Не будете ли вы