Русские народные сказки и суеверные рассказы про нечистую силу - Александр Евгеньевич Бурцев

был барский тулуп, который очень понравился ему. Жалко стало Иваше отдать в раздел этот тулуп, и он решил утаить его от своих товарищей. В один миг он снял свою мужицкую одежу, надел на себя этот тулуп, и поверх него опять напялил на себя свое платье и потом стал спускаться вниз.

Когда Иван слез с вышки на землю, то тотчас было приступлено к дележу уворованных вещей. Все было поделено поровну, чтоб никому обидно не было. Иван наравне с другими получил пай из украденного.

Однако товарищи Иваши заметили, что он стал что-то необыкновенно толстым выглядеть, и один из молодцов обратился к нему с вопросом:

— Что это, Иваша, ты сразу потолстел?

— А на мне тулуп барский надет под низом, — сознался Иван чистосердечно.

Молодцы возмутились столь недобросовестным поступком своего ученика и стали требовать, чтоб он отдал тулуп им как учителям своим, а не смел бы самовольно и потихоньку от них утаивать себе лишний пай.

— Ты должен быть благодарен за то, что тебе дали пай, который тебе как ученику не следовало вовсе давать; а ты еще и сверх того норовишь воспользоваться бóльшим, чем досталось другим, — стал вразумлять Ивашу один из воров.

Но Иваша не соглашался с доводами своих учителей и стал возражать им, что кто подает, тому всегда следует больше против приемщиков.

Спорили-спорили воры, так и не могли прийти ни к какому полюбовному соглашению. Порешили обратиться к барину и спросить его, как им следует поступить в таком спорном случае.

К барину послан был Иваша, а молодцы остались под окном и стали слушать, что скажет барин.

Приходит Иваша в барские покои и обращается к барину с вопросом:

— Вот, барин, — говорит он, — мы украли у тебя все твое имущество с балкона, так скажи по совести, кто должен больше получить: тот, кто подавал, или те, которые принимали.

Барин и говорит ему:

— Большой пай должен получить тот, кто подает, а не приемщики. Потому что принимать легче, чем подавать.

Воры все это слышали. Они согласились уступить Иваше тулуп и отпустили его домой как достаточно знающего воровское дело.

Наутро барин проснулся и стал рассказывать своим домашним, какой он видел сон. Барин принял все это за сновидение потому, что воры употребили над ним, как они и всегда делали, свое колдовство.

Окончив рассказывать, барин велел все-таки поглядеть, все ли вещи сохранены на балконе; не послужил ли сон в руку и не обокрали ли и вправду его.

Барское приказание было исполнено, и барин убедился, что он действительно обокраден.

Удостоверившись в случившемся, барин тотчас послал слугу к Иваше с вопросом: он ли украл барское имущество. Иваша, ничего не скрывая, рассказал слуге всю правду. Слуга вернулся и передал своему барину слова Иваши. Узнав об этом, барин стал придумывать для Иваши наказание. В конце концов он остановился на следующем способе наказания: он написал ему письмо, в котором говорилось, что Иваше за его преступление не миновать повешения, и если он хочет от этого спастись, то пусть украдет у него, у барина, во время пира, который будет завтра, три стола, все кушанье и тарелки, приготовленные для гостей.

Иваша призадумался; но думать долго некогда. Он пошел и подкопал под стену гостиной баринова дома подкоп, добыл большую корзину в сажень длины и залез в подкоп.

У барина уже собрались гости. Немного погодя к Иваше в подкоп прилез дьячок местной церкви, любивший баринову дочь.

— Ты зачем явился сюда незваный, непрошеный? — обратился к нему Иваша с вопросом.

Дьячок испугался и не знал, что ответить.

Иваша заметил находившуюся тут же, под домом, невдалеке от него, бочку с жидкой смолой, аршина в два высоты. Он и говорит дьячку:

— Полезай в эту бочку!

Дьячок послушался и полез. Но лишь он опустился туда, как тотчас же и вылез назад, весь облепленный смолой.

— Да ведь там смола, — сказал он Иваше.

— Ну, полезай скорей в корзину и заройся в перья, — велел ему Иваша.

Дьячок кинулся в корзину и стал зарываться — и через минуту весь был облеплен перьями, которые плотно прильнули к смоле.

Однако Иваша недолго дал дьячку побыть в корзине с перьями: увидав, что он весь уже облепился перьями, Иваша приказал ему вылезть и пробраться через подполье под другую сторону дома. Все это дьячком было исполнено беспрекословно.

Затем Иваша вытащил две половицы из той комнаты, под которую пробрался дьячок, и приказал ему, дьячку, просунуть голову в образовавшееся отверстие и посмотреть, что делается в барском доме.

Дьячок очень рад был этому приказанию, так как при этом мог хоть мельком взглянуть на свою возлюбленную. Иваша стал его подсаживать, чтобы тому легче было просунуться до половины туловища. Когда же дьячок вылез из подполья до половины своего тела, Иваша быстро и изо всей силы подтолкнул дьячка снизу, и тот вмиг очутился в комнате барского дома. А чтобы он не соскочил обратно в подполье, Иваша тотчас же задвинул за ним вынутые пред тем половицы.

Таким образом дьячок нежданно-негаданно очутился вдруг в гостях у барина. Оно все бы ничего, будь он похож на человека, а то — в смоле с прилипшими перьями он был похож черт знает на что.

«Черт, черт!» — кричали одни. «Домовой, нечистый дух!» — кричали другие (рис. Л. Альбрехта)

Наш бедный дьячок не знал, куда и деваться: половицы задвинуты, окна в доме были закрыты снаружи ставнями, а двери вели прямо к тем комнатам, где находились съехавшиеся гости помещика. И ему представлялся один только выход: пробежать через весь дом мимо гостей и выскочить из дому через парадный ход. Что дьячок и сделал. Но лишь только он появился в гостиной и других комнатах, где гости уже собрались ужинать за расставленными столами, как по всему дому поднялась страшная суматоха.

— Черт, черт! — кричали одни.

— Домовой, нечистый дух! — кричали другие.

— Лови, держи его, вяжи! — орали во все горло третьи.

Но дьячок, не обращая внимания на эти крики, несся, что дикая лошадь по полю, перед изумленными таким невиданным зрелищем гостями.

В конце концов дьячку преблагополучно удалось достигнуть парадного подъезда, так как он прекрасно знал расположение дома. Вбежав в переднюю, он кинулся на крыльцо, а оттуда на улицу, и помчался что есть духу к себе домой. Гости, почти