Опасный вкус измены - Полина Лоранс

Но, как ни странно, её строптивость ему тоже понравилась.

С бокалом в руке Демьян вернулся в кабинет, включил ноут и пробежал глазами файл, присланный безопасником. Три дня назад поручил Игорю Михайловичу собрать всю информацию о Виктории.

Демьян сделал ещё один глоток из бокала и улыбнулся.

Ладно, девочка, можешь пока побегать. Посмотрим, чем это закончится.

6

ВИКТОРИЯ

Прошла неделя после моего энергичного знакомства с миллиардером Кольцовым. Постоянно напоминала себе, что я взрослая самодостаточная женщина. И всё равно продолжала ждать звонка, как глупая девчонка.

Если бы Демьян хотел позвонить, то сделал бы это сразу... Как же выкинуть его из головы? У меня хватает тем для размышлений и без этого самовлюблённого типа.

...Юля устроилась администратором в парикмахерскую, расположенную в соседнем дворе.

– Юль, а почему? – удивилась я. – Ты же теперь опытный пекарь, тебя бы и в дорогой ресторан взяли, и в авторскую кондитерскую.

– Я хочу работать с тобой. В парикмахерской как раз была временная вакансия, им на постоянку человек не нужен. А в ресторане или кондитерской можно надолго застрять, вдруг мне там понравится? И что ты тогда будешь без меня делать?

– Ой, Юль, я без тебя как без рук. Ладно, согласна – устроиться в парикмахерскую было мудрым решением. И от дома недалеко.

Забрав Егорку из садика, втроём отправились в пиццерию. Моросил дождь, ребёнок его игнорировал и радостно скакал по лужам. На капюшоне блестели капли, и струйками скатывались по водоотталкивающей ткани. Сегодня сынок занимался в садике английским, поэтому всю дорогу обстреливал нас выученными словами.

– Ну и память у него! – восхитилась Юля. – Может, станет переводчиком?

– Или знаменитым химиком.

Под мудрым руководством прабабушки ребёнок продолжал изучать таблицу Менделеева, ему нравились красивые названия химических элементов.

– Нет, я решил стать миллионером, – вклинился в наши мечты сынок. – Чтобы мама не волновалась из-за денег. Пусть тратит, как угодно. Мам, ты рада, что я стану миллионером?

– Безумно, – со вздохом призналась я. Два-три миллиончика мне сейчас совсем бы не помешали, чтобы разделаться с долгами и заново открыть пекарню.

...В пиццерии, пока готовили наш заказ, Егорка убежал в игровую комнату. А я рассказала Юле о недавней встрече с экс-супругом, чем привела подругу в состояние клокочущего вулкана.

– Да как ты вообще могла выйти замуж за такого негодяя? Тебя оскорбляет, на ребёнка плюёт!

– Мне было всего девятнадцать, я влюбилась без памяти. Антон умеет быть неотразимым и обаятельным, когда ему это нужно.

– Ясно.

– В двадцать вышла замуж... А через три года мои родители погибли в автокатастрофе...

Юля сочувственно вздохнула и сжала мою руку. Я уже рассказывала ей, какую трагедию мне пришлось пережить.

– Я была совершенно убита, безостановочно рыдала. Антон окружил меня заботой, не отходил ни на шаг – обнимал, успокаивал. Старался хоть немного отвлечь...

– Кто бы мог подумать, что он способен проявить сочувствие!

Официантка принесла пиццу с моцареллой и базиликом, а я сходила в игровую комнату за Егоркой. Тот спустился с третьего этажа обезьянника, где шумно веселился с ровесниками. Надо же, ребёнок только что из садика, а совсем не устал, энергия так и бурлит.

Мы направились к столу, и малыш увидел пиццу.

– Вау! Красивая. Она не горячая?

– Вот, бери, я тебе положила, – сказала Юля.

Малыш тут же схватил с тарелки кусок пиццы, а я испытала стыд, что кормлю ребёнка фастфудом. Эх, бессовестная я мать!

Быстро слопав кусок, Егорка снова умчался в игровую, а подруга вернула меня к теме нашего разговора:

– Продолжай.

– Спустя несколько лет я наконец поняла, что Антон заботился обо мне не просто так.

– Хм...

– От родителей мне осталась квартира в Подмосковье и машина, вместе всё это стоило приблизительно пять миллионов. Плюс сбережения на банковском счёте – три миллиона рублей.

– То есть фактически тебе оставили восемь лимонов? – изумлённо распахнула глаза Юлька. – Ничего себе! Очень круто! Мои предки мне точно ничего не оставят. Скорее, это я ещё буду их кредиты закрывать. Здоровья им, конечно... Но они такие безалаберные в плане финансов, уже зла на них не хватает!

– Зато живые, – грустно вздохнула я. – Радуйся этому.

– Угу. А как ты распорядилась наследством? Значит, у тебя осталась родительская квартира в Подмосковье? Ты её сдаёшь?

– Вовсе нет! Антон уговорил всё продать – и квартиру, и машину. Три миллиона из банка тоже забрал.

– В смысле? – Подруга насторожилась и даже перестала жевать пиццу.

– Сказал, что инвестирует всю сумму в выгодный проект. Мол, это беспроигрышное дело, и через год у нас будет в два раза больше денег. Мы сможем купить квартиру в Москве, да ещё и на бизнес что-то останется. А я уже тогда мечтала о собственной пекарне.

– И ты ему поверила?! – ахнула Юлька. – Нет! Если ты сейчас скажешь, что отдала ему всё... Вика! Ты же не дура!

– Видимо, дура... – обречённо вздохнула я.

– Нет! Тебе в тот момент было всего двадцать три, и ты была раздавлена горем, – тут же встала на мою защиту подруга.

– Да, я никак не могла смириться с тем, что моих родителей больше нет... Я так их любила... О том, как лучше распорядиться наследством, даже не думала. Не до того. Но я всецело доверяла Антону. А он заливался соловьём, обещал золотые горы, уговаривал так ласково... В конце концов мы съездили к нотариусу, и я выдала ему доверенность на ведение дел от моего имени. А сама снова погрузилась в горе...

– Могу предположить, что этот козлина прогорел, – поморщилась Юля. – Судя по тому, что Антон по-прежнему живёт в Подмосковье, а ты хоть и переехала в Москву, но ютишься у двоюродной бабули... Где обещанная московская квартира?

– Её нет. Проект, в который Антон вложил мои деньги, сдулся. Муж долго это скрывал, утверждал, что «всё на мази». В конце концов он признался, что от наследства не осталось ни копейки. Представляешь?

– Это кошмар какой-то!

– Я была в шоке. Впервые наорала на мужа, закатила ему грандиозный скандал. А он сказал: почему ты меня не остановила? Ты хотела быстренько нажиться, вот