И посади дерево... - Владимир Константинович Печенкин

К следующему выпуску вел печь увереннее. Даже решился вроде как указание дать газовщику Васе:

— Слушай, а может, воздуху добавить?

Вася добавил дутья. И сказал:

— Правильно. Ты, между прочим, привыкай командовать.

— Да с тобой-то я ничего, Вася. А с горновыми вот…

— Чудак, ты же печь знаешь дай бог каждому! Ты с самим Ярмошевичем работал, и не слыхать, чтоб он тебя ругал.

2.

Дело у мастера Пацука пошло. Неуверенность первых смен благополучно миновала. Бригада оценила в мастере знание агрегата. Он своим знанием не форсил. Но ведь люди видят: «волокет» их начальство в технологии или ни «бум-бум».

И еще — уж не рыбацкого ли бригадира Леши Шкатова образец? — появилась у Пацука смелость. Юрий не боялся лечи. Форсировал ее ход с разумной смелостью. И это тоже оценила бригада.

В общем, дело пошло. Другой бы радовался. А Юрию хотелось назад, в газовщики. Потому что газовщик не присутствует на рапортах у начальника цеха.

На третьей печи сломалась какая-то мелкая чепуховина у вагон-весов. Шихта не поступает в загрузочный аппарат, пришлось замедлить плавку. Юрий названивал по телефону, пока начальник смены не раздобыл откуда-то «из-под земли» слесарей и не прислал. Чепуховину эту самую быстро заменили, вагон-весы заработали, шихта пошла. Юрий повел печь на форсированном режиме. Но все равно с выпуском они задержались, а когда плавка «дошла», оказалось, что предназначавшиеся им ковши утащили уже на другую печь. Все их старания пошли прахом, и опять надо «сбросить воздух», сдерживать процесс, ловчить. Юрий «сидел на телефоне», требовал у диспетчера посуду. А диспетчер где возьмет? Не хватает ковшей.

Печи — какое дело? Она стоит полная, поспелая, дайте ей разродиться чугуном. И когда своевременно это ей не сумели организовать, печь расстроилась, закапризничала, следующие плавки тоже давала с запозданием, хотя уже и вагон-весы работали, и посуда подана.

Юрий изнервничался за смену. Но главное испытание «на прочность» было впереди. На рапорте начальник цеха вынул душу:

— Стране нужен чугун! А ты что даешь? Слезы! Какой же ты, к черту, мастер!

Юрий хотел объяснить, хотел сказать, что… Но его слушать не стали.

— На кой черт мне твои отговорки! Ты мне доложи, что сменное задание выполнено и перевыполнено! Результат дай! Не можешь? Ну и грош тебе цена!

Юрий опять-таки начал объяснять, что началось с вагон-весов, и чем теперь долбать мастера, надо капитально отремонтировать вагон-весы, чтобы хоть в дальнейшем не повторялось…

Пацукова обидчивость только затянула монолог начальства, затянула рапорт.

— Меня все равно не перекричите! — остался на своем начальник.

Когда расходились с рапорта, доведенный до белого каления Пацук попросил у начальниковой секретарши листок бумаги.

— Зачем тебе? — подозрительно на него посмотрел начальник смены Кукк.

— Знаете, Владимир Алексеевич, ну его к дьяволу! Напишу заявление, пусть переводят обратно в газовщики!

Кукк мягко отнял бумагу, вернул секретарше.

— Юра, ты перегрелся, пора тебя выпускать. Пойдем на свежий воздух.

— Да если я никуда не гожусь…

— Остынь, потом еще сгодишься.

По дороге к проходной Юрий все кипел, а Кукк невозмутимо слушал. Подождал, пока парень выдохся.

— Юра, ты не заметил, одного тебя ругали или еще кого?

— Вас тоже. Да он всех всегда ругает!

— Верно. А я уж думал, ты свои только обиды чувствуешь… Меня тоже ругали. Как посоветуешь, и мне заявление писать? Чтобы обратно в мастера? Или даже в газовщики, потому что мастеров ругают?

— Владимир Алексеевич, да ведь мы старались, вся бригада старалась! Выходит, зря мы пластались? Какой в том смысл, все равно отругают! Несправедливо же! Он кричит, а все помалкивают!

— По-твоему, надо на рапортах кричать всем? Хором? Чтоб никто ничего не понял?

— Одному начальнику цеха можно, да?

— Начальник цеха борется за план как умеет.

Вот у кого поучиться выдержке — у Кукка! Никакой крик его из равновесия не выведет.

— Ты, Юра, убежден, что в эту смену все делал правильно?

— Да!

— А если убежден, так что тебе эти наскоки?

— Ладно, допустим, с заявлением я погорячился…

— А ты не горячись. Не затягивай рапорт. Мы делаем свое дело, несмотря на помехи, и это главное.

Пока дошли до проходной, Юрий остыл. В самом деле, экая дурь в голову пришла! Ведь он — частица доменного цеха. Так можно ли думать об отступлении!

3.

Из «осведомленных кругов» управления НТМК просочилась в массы новость:

— Директор комбината на пенсию уходит.

— Кто же вместо него? Из наших поставят?

— Слыхать, из Магнитки, ихний главный инженер едет. Толковый будто мужик.

Слухи подтвердились. Ушел директор на отдых. От нового ждали перемен. Однако ничего сильно-то не изменилось. Ожидали грандиозных перемещений в цехах — нет перемещений. Только главный инженер комбината сменился — прежний ушел работать в один из свердловских институтов. А остальные как были, так и остались. Все, кажись, по-прежнему.

И все же изменилось что-то на комбинате. Вроде порядки кое-где поисправились. Новый директор не рубил с плеча — меры принимал осмотрительно.

Скоро и незаметно меры эти докатились и к доменщикам. Начальником доменного стал Антонов. Тоже, можно сказать, «варяг» — год назад из Череповца приехал.

В доменном цехе такая же интересная странность, что и на всем комбинате: вроде никаких изменений, а вроде и есть они. Перестали походя ругать на рапортах — уже неплохо. Не слышно заклинания: «Стране нужен чугун, даешь план любой ценой!» Мастера оживились, осмелели. Стали на рапортах в полной мере свои чаяния объяснять, где и что у цеха «болит». Новый начальник цеха молча слушал, молча обходил печи, смотрел технику. На печах говорили:

— Гляди-ка, по цеху не мечется, сам за кувалду не хватается.

— Крику не стало. С непривычки странно даже.

— Но и недостатки с корнем не выковыривает.

— Наши недостатки ежели с корнем, так кабы вместе с печью не выдрать. Тут, понимаешь, с умом надо.

— Ну, пора бы, однако, подтягивать гайки.

Подтягивание гаек, причем в прямом смысле, началось «с заду» — с разливки.

Прежде бытовало мнение: чугун лиха беда выплавить, а уж сплавить из цеха, это мы как-нибудь. Мнение такое завелось еще в те блаженные времена, когда местные мартены да конвертор почти весь чугун у доменщиков «из рук хватали» и разливка не нужна была. И на разливочные машины внимания не обращали, неделями их не чистили, ремонт делали по мере аварий. Да еще искренне обижались на них, когда что-нибудь ломалось. И так разливку запустили, что уж и страшно было подумать о серьезном ремонте.

Теперь как глянули — мать честная! Да это живая машина или металлолом?! Конвейер собирается «в гармошку», отстойники грязью