Волк в овчарне - Макс Мах

«пакет», но, в конце концов, - после трех дней ожидания, - его и еще двоих парней из деревни Топса принял на борт катер, идущий в Котлас[16]. По пути добрали еще дюжину лбов, чтобы затем, и опять же после пятидневного ожидания на временном Призывном Стане, - палаточном городке, разбитом на окраине города, - отправить по железной дороге с доброй сотней других призванных на службу из этих отдаленных северных земель. Ехали долго, почти трое суток, пропуская все подряд пассажирские и грузовые поезда, но, к счастью, везли новобранцев не в теплушках, а в старых плацкартных вагонах, так что минимум удобств им все-таки обеспечили. В вагоне был титан и два туалета в обоих его концах, а на долгих остановках парням раздавали или сухпай или горячую пищу, это уж где как получится. Эрвину к такому было не привыкать, он все это уже проходил и не раз, но не сказать, чтобы ему это нравилось. Однако он умел принимать жизненные вызовы, как есть, и не роптать без нужды.

Следующей остановкой была Вологда, где в районе Непотягово размещался Пятинный Сборный Пункт. Здесь новобранцы проходили медосмотр, заполняли опросные листы и проходили первичную сортировку. Эрвин заявил о своей одаренности сразу же, как прибыл на освидетельствование. Не забыл он, впрочем, упомянуть и о том, что имеет проблемы с памятью.

- То есть, как ничего не помнишь? – удивился немолодой, одышливый и, вообще, какой-то весь обтерханный капитан медицинской службы.

- Так и есть, - пожал Эрвин широкими плечами.

За прошедшие два года он вернул себе ту физическую форму, какой Эрвин Грин обладал в свои лучшие годы. Алексей Устюжанин оказался от природы крепким парнем. Высокий и ширококостный, он, когда удалось, наконец, правильно натренировать его хилое тело и нарастить вокруг костяка подходящую к требованиям Эрвина мышечную массу, превратился в отлично сложенного, но главное, сильного, ловкого и, по всей видимости, здорового, как бык, молодого мужчину. Тем удивительнее было услышать от него, что в свое время, - и не так, чтобы очень давно, - он полностью потерял свою память из-за черепно-мозговой травмы. На самом деле, они со стариком разработали отличный план легализации, основанный на жизненном опыте Михаила Борисовича и на данных, почерпнутых из большого справочника по нервным болезням.

- А имя? – спросил между тем армейский лекарь. – Возраст? Прежнее место жительства? Может быть, профессия…

- Видите ли, господин капитан, - чуть пожав плечами, ответил Эрвин. – Я помню себя с момента, когда очнулся в Новгороде в больнице для бедных. Тогда, я вроде бы вспомнил свое имя, причем сразу в двух вариантах: Алексей Устюжанин и Алёкса Устяжан. Второе, скорее всего, простонародное, возможно, даже сленговое в стиле западнорусских говоров. Возраста своего не помню, но предполагаю, что сейчас мне или восемнадцать, или девятнадцать лет. Судя по объему знаний, я где-то учился. Гимназия, лицей или семинария[17]… Может быть, народное училище? Во всяком случае, я знаю математику, физику, химию, историю и географию в объеме, необходимом для получения Аттестата Зрелости. Знаю три языка: русский, немецкий и польский. Немного шведский. И ничего не помню про мою жизнь до больницы.

- Как же вы оказались так далеко от столицы? – Закономерный вопрос, из тех, которые напрашиваются.

- Влез в товарняк… И не спрашивайте, зачем.

В результате более тщательного обследования, - его даже возили для этого в городскую больницу, - медики постановили, что, судя остаточным следам от переломов, избиение, о котором рассказывает господин Устюжанин, имело место быть не далее, чем три года назад. И более того, если бы пациент не был Одаренным, то после таких травм вряд ли бы выжил. С переломом в основании черепа не живут. Однако, на данный момент Алексей Батькович[18] Устюжанин здоров и годен к строевой. Что же касается проблем с памятью, то симптомы указывают на диссоциативную фугу[19], что, в принципе, хорошо согласуется с гипотезой об избиении.

Впрочем, это был только первый этап его аттестации, потому что после лекарей за него взялись боевые маги. Два дня Эрвина гоняли на каких-то хитровыделанных тренажерах, обвешанных, как рождественское дерево гирляндами, электроникой самого разного пошиба и артефактами неизвестного назначения. И, похоже, результаты оценки его Дара комиссию вполне удовлетворили, потому что сразу же после окончания «амбулаторного обследования», его погнали на полигон. Там, как и советовал бригадир, Эрвин, прежде всего, продемонстрировал Лед, - десяток стремительных ледяных игл и ледовое пятно диаметром в семьдесят метров, - но эта стихия вызвала у военных лишь умеренный оптимизм. А вот Огонь, - пусть и не такой масштабный, - заинтересовал их настолько, что уже на следующий день Эрвина направили в Ниен[20] в Ижорское Магическое Юнкерское Училище[21]. Как он понял из врученной ему в дорогу брошюры, при наличии Дара, подходящего к воинским искусствам, и гимназического образования училище готовило магов-офицеров для армии и флота. Срок обучения один год, звание по окончании – поручик или капитан, но зато служить после этого придется пять лет и двадцать лет оставаться в резерве.

«Н-да, бесплатный сыр можно найти только в мышеловке, но, с другой стороны…»

Он давно уже старался об этом не думать, живя, что называется, одним сегодняшним днем, но правда в том, что в его возрасте, - имея в виду, Алексея Устюжанина, - было бы глупо засесть бирюком на таежной заимке. Нет, он не жалел о тех годах, что прожил там с Михаилом Борисовичем. Это было просто необходимо, чтобы привести чужое неразвитое тело в порядок. Однако, было совершенно непонятно, что делать дальше. В принципе, перед ним были открыты все дороги, но, чтобы воспользоваться своим шансом, Эрвину надо было вернуться в большой мир. И в этом смысле учеба в юнкерском училище, которая его разом легализует, и армейская служба в офицерском звании были не самой плохой альтернативой всем остальным, толком еще не сформулированным планам. К тому же при поступлении в юнкерское училище он будет вынужден сдать экзамены по общеобразовательным предметам и, значит, получит индульгенцию от необходимости сдавать подобные экзамены на аттестат зрелости. Вот только в училище, никто его заваливать не будет, поскольку Устюжанин им нужен, а в Минпросе, где проходят испытания горемыки, не осилившие гимназический курс, все будет с точностью до наоборот. Что же касается службы… Что ж, один раз Эрвин свое уже отслужил, и его было трудно испугать тяготами армейской жизни и риском получить ранение или быть убитым. В конце концов,