Красный экспресс голода - Текст ИИ

Он смотрел на эту женщину — опрятную, с мягким взглядом и безупречной укладкой — и чувствовал, как внутри всё леденеет. В её облике не было ничего пугающего, кроме абсолютного, звенящего отсутствия сострадания.

 

— Здравствуйте, Марк, — произнесла она, и то, что она знала его имя, заставило мужчину вздрогнуть. — Андрей уже успел заглянуть в ваш кошелек, пока вы отвлекались на Максима. Очень приятный шрифт на водительском удостоверении.

 

Андрей, стоявший рядом с ней, лениво крутил в пальцах пластиковую карточку и кожаный бумажник. Он выглядел как обычный помощник воспитателя, если не считать тяжелого разделочного ножа, который он привычно проверял на остроту, проводя пальцем по лезвию.

 

— Светлана Сергеевна, а можно мы сегодня попробуем «вертикальный разрез»? — с надеждой спросил десятилетний Коля, переминаясь с ноги на ногу. — Вы говорили, что если начать с грудины, то можно наблюдать за сокращением диафрагмы в реальном времени.

 

Светлана Сергеевна задумчиво посмотрела на Марка, который в этот момент издал сдавленный, хриплый звук, пытаясь осознать происходящее. Его зрачки были расширены от ужаса, а дыхание стало частым и поверхностным. Для воспитательницы он перестал быть человеком в ту самую секунду, когда его нога коснулась камней карьера; теперь он был лишь наглядным пособием, живым атласом по анатомии.

 

— Коленька, какая поспешность, — мягко упрекнула она его, хотя в её глазах вспыхнул одобрительный огонек. — Сначала мы должны подготовить рабочее место. Антон, помоги Андрею затащить нашего гостя внутрь. В автобусе освещение лучше, а пол застелен пленкой. Мы же не хотим испачкать обшивку в первый же час поездки?

 

Марк попытался закричать, но Андрей с профессиональной быстротой нахлопотал ему в рот плотную тряпку, зафиксировав её широким скотчем. Мужчина отчаянно забился, его пальцы скребли по серому известняку, оставляя глубокие борозды, но против двоих крепких мужчин и двенадцати возбужденных детей сопротивление было бесполезным. Его затащили в салон красного автобуса, который теперь выглядел как стерильная операционная, замаскированная под школьный транспорт. Его привязали к сиденьям кожаными ремнями, которые когда-то служили для безопасности пассажиров, но теперь выполняли роль фиксаторов на операционном столе.

 

— Итак, класс, внимание, — Светлана Сергеевна встала в центре прохода, сложив руки на груди. — Сегодняшний урок будет посвящен теме «Реакция нервных окончаний при контролируемом воздействии». Марк, к сожалению, не сможет нам ответить, но его тело станет самым красноречивым учителем.

 

Дети замерли, едва сдерживая дыхание. В их глазах не было ни капли жалости — только жадное, почти научное любопытство. Для них Марк был не человеком, а сложным механизмом, который предстояло разобрать, чтобы понять, как он работает. Коля, получив разрешение, с благоговением взял скальпель. Его рука не дрожала; годы практики превратили жестокость в автоматизм.

 

 

— Начнем с периферии, чтобы не вызвать преждевременный болевой шок, который может привести к обмороку, — инструктировала Светлана. — Коля, покажи нам, как правильно обнажить нерв, не повреждая сосуды. Помни про натяжение кожи.

 

Когда лезвие впервые коснулось предплечья Марка, мужчина дернулся так сильно, что ремни врезались в его кожу. Его глаза, расширенные от неописуемого ужаса, метались по салону, выхватывая лица детей. Он видел в них не монстров, а обычных школьников, которые с интересом обсуждали глубину надреза. Один из мальчиков, Дима, даже подался вперед, чтобы лучше рассмотреть, как отделяется слой эпидермиса, и тихонько присвистнул от восторга.

 

— Смотрите, как кожа сжимается, словно живая лента, — прокомментировал Коля, аккуратно оттягивая край надреза. — Светлана Сергеевна, а если задеть этот белый жгутик, он дернется?

 

— Конечно, Коленька. Это и есть тот самый нерв, о котором мы говорили, — мягко ответила воспитательница, подходя ближе. Она положила руку на плечо мальчика, направляя его движение с материнской нежностью. — Попробуй слегка задеть его кончиком скальпеля. Но очень осторожно, мы не хотим, чтобы Марк потерял сознание слишком рано. Нам нужно, чтобы он оставался с нами как можно дольше для полноценного изучения рефлексов.

 

Когда сталь коснулась нервного волокна, Марка прошила такая мощная вспышка боли, что он выгнулся дугой, натягивая ремни до предела. Глухой, сдавленный крик застрял в тряпке, превратившись в клокочущий звук, похожий на рычание раненого зверя. Дети вокруг него синхронно подались вперед, завороженно наблюдая за тем, как мышцы на руке жертвы начали судорожно сокращаться. Это вызвало у них приступ тихого, почти благоговейного смеха.

 

— Ого! Смотрите, как его трясет! Как будто он под током! — воскликнул Дима, тыкнув пальцем в вибрирующую мышцу. — А можно мне попробовать? Пожалуйста, Светлана Сергеевна! Я буду очень аккуратным, честное слово!

 

— Терпение, Дима, терпение, — пропела Светлана Сергеевна, мягко отстраняя мальчика. — В науке, как и в кулинарии, спешка портит результат. Сначала мы изучим сенсорный ответ, а затем перейдем к моторным функциям.

 

Она обернулась к Марку, чьё лицо теперь напоминало маску из пота и запекшейся крови. Его взгляд, затуманенный от болевого шока, сфокусировался на воспитательнице. В этом взгляде была мольба, но Светлана видела в нём лишь интересную химическую реакцию — выброс адреналина, который, по её мнению, делал мясо более плотным и ароматным. Она с легким любопытством потрогала пальцем край раны на предплечье, проверяя температуру тканей.

 

— Видите, дети, как пульсирует вена? Это страх. Страх заставляет сердце биться чаще, разгоняя кровь по всему телу. Это идеальный момент, чтобы проверить, как работает болевой порог при одновременном воздействии на разные группы нервов. Коля, оставь руку. Лера, выходи вперед.

 

Лера, двенадцатилетняя девочка с аккуратными косичками и взглядом старого хирурга, подошла к жертве. В её руках был набор тонких игл и зажим. Она действовала с пугающей методичностью, почти нежно касаясь кожи Марка. Когда она ввела первую иглу в открытую рану, мужчина забился в ремнях с такой силой, что сиденье автобуса жалобно заскрипело. Лера не вздрогнула; она лишь прищурилась, фиксируя реакцию зрачков Марка.

 

— Заметили? — Лера обернулась к одноклассникам, её голос был лишен всяких эмоций. — Зрачки расширились, хотя свет в салоне не менялся. Это чистый ужас. Он перебивает все остальные сигналы мозга.

 

— А теперь давайте проверим, насколько быстро он привыкнет к боли, — предложила Светлана Сергеевна, поправляя очки. — Дима, достань из чемодчика солевой раствор. Мы попробуем воздействовать на обнаженные ткани. Это отличный способ поддерживать жертву в сознании, не давая ей провалиться в блаженную кому от шока.

 

 

Дима с энтузиазмом подпрыгнул, принося флакон. Пока