Светлейший. Первый игемон империи - Сергей Герасимович Митин

к событию, но и всю эпоху в мельчайших нюансах – исторические костюмы, нюансы зодчества, вооружения, религии, культуры и, конечно, не ошибиться в языковых характеристиках народа и его правителей. Именно поэтому мы считаем себя вправе приводить здесь, по мере надобности, и некоторые фрагменты исторических романов, ставших классикой (разумеется, ссылаясь на источник).

Отчаянность Меншикова была вполне возможна – и вполне объяснима. Удивительной показалась бы она скорее уж у кого-нибудь из родовитых. Тот же Иван Тихонович Посошков, сам из простых – сын ремесленника, вышедший в купцы и водочной торговлей наживший себе дома в Новгороде и Москве, обращал внимание государя на дворян, «что попечение о том не имеют, чтоб неприятеля убить, а о том лишь печется как бы домой быть, а о том еще молятся и Богу, чтоб рану нажить легкую, чтоб не гораздо от нее поболеть, а от великого государя пожаловану б за нее быть, а на службе того и смотреть, чтоб где во время бою за кустом притулиться…». С такими людьми, держащимися, по словам Посошкова, принципа «Дай бог великому государю служить и сабли из ножен не вынимать», славы не добудешь и интересы Отечества не отстоишь. Что им слава, что им Отечество – у них хозяйство есть, его бы не потерять. А Меншикову саблю в ножнах оставлять было незачем, потому что терять ему было нечего. Может, и не бывало на его плечах лотка с «пирогами с зайчатиной», но и богатства не было за его плечами. Терять нечего, а приобрести в бою кое-что можно. Даже – многое.

Как знать, может, тогда-то юный русский царь, ставший свидетелем первых ратных подвигов «своего Алексашки», и возмечтал впервые, чтобы только из таких воинов, как его верный друг, состояла вся русская армия.

А Меншиков умел уже не только геройствовать, но и думать. Из своего боевого опыта он быстро делал выводы, которые были бы большой удачей и для маститого полководца. Своими наблюдениями он поделился с Петром и тремя генералами на военном совете и заслужил похвалу многоопытного Гордона.

– Вооружение у них способнее нашего, – утверждал Меншиков, когда ему дали слово. – Ятаганы – бритва! Пока ты его шпагой али бердышом, он три раза голову снесет. Так что, покуда мы стен не проломаем, – турок не одолеть. Стены надо ломать. А солдатам вместо длинного оружия – ручные бомбы да казачьи шашки!..

В этом монологе, также взятом нами из романа А. Н. Толстого, определенно есть большая доля авторской фантазии, но суть размышлений лучших солдат и командиров русского войска передана, думается, точно.

«Ломать стены» можно было только минами – вести подкопы. То есть предстояла очень долгая, опасная (прямо возле стен коварного и сильного врага) работа. При этом продовольствие у русского войска было уже на исходе, и следовало вдобавок с опасной работой еще и поторопиться.

На 25 сентября был назначен окончательный штурм крепости. В этот день Семеновскому и Преображенскому полкам, поддержанным казаками Мазепы, удалось захватить две башни и ворваться в город. Вести штурмовые колонны Петр поручил на этот раз своему бывшему стольнику Федору Апраксину.

На одну из взятых башен Азова вскарабкался и Меншиков. Жаль, в пылу боя не было времени и оглянуться, видят ли снизу его Петр и Лефорт?!

Турки, однако, успели перегруппироваться, и Апраксин, не поддержанный стрелецкими частями, вынужден был отступить.

Штурм Азова в 1695 году. Схватка Меншикова в рядах русской гвардии с янычарами в проломе стены

В первых числах октября было принято решение осаду с крепости снять. Русские покинули свой лагерь. Но 3000 стрельцов были оставлены в захваченных оборонительных каланчах, названных «Новосергиевским городом». Эти каланчи сыграют неоценимую роль во время второго Азовского похода.

…Одаренность Петра как военачальника и его умение анализировать просчеты и поражения, чтобы использовать опыт для достижения желаемого результата, отмечались не раз. Неудача первого Азовского похода, обусловленная в том числе и отсутствием морского флота, подтолкнула царя начать масштабное строительство кораблей на верфях в Воронеже. Город выгодно располагался на лесистом берегу реки, которая была притоком Дона. И лес-то какой – всё больше дубравы, самое то для судостроителя.

В этот период центр управления государством практически переместился из Москвы в Воронеж. Петр бывал в городе более десяти раз, издавал указы и принимал важные государственные решения. Именно здесь через несколько лет Петр даст поручение Меншикову строить крепость на Балтике (по макету самого царя), которая известна нам сегодня как Кронштадт. На реке Воронеж в течение пятнадцати лет строились парусные многомачтовые красавцы-корабли для первого в истории нашей страны регулярного военно-морского флота.

Да как споро принялась Россия за дело! Если первая галера сошла на воды реки Воронеж 2 апреля 1696 года, то 27 мая на волнах качались уже 22 галеры, в сопровождении мелких суденышек вошедшие в Азовское море. А всего менее чем за год, ко второму азовскому походу, там смогли сладить более двухсот кораблей. С их помощью и удалось взять наконец неприступную прежде крепость Азов. Со временем в Воронеже появилась и Немецкая слобода, как в Москве, были построены дома для Меншикова (уже князя) и Апраксина (уже графа).

День 2 апреля 1696 года, когда в торжественной обстановке были спущены на воду большие гребные суда – галеры «Принципиум», «Святой Марк» и «Святой Матвей» – и стал днем основания Военно-морского флота России. Конечно, это были ещё не полноценные корабли, а всего лишь речные суда ограниченной мореходности, которым ставилась задача пройти через устье Дона и блокировать Азов, не позволяя туркам перебрасывать к нему подкрепления и припасы водным путем. Для этого требовалось прежде всего нарастить в кратчайшие сроки флот количественно, ради чего не жалели ни сил, ни средств.

Личный состав флота под командованием Франца Лефорта был укомплектован 4225 солдатами. Численность сухопутной армии составила теперь 75 тысяч человек (в два раза больше численности войска первого похода). В состав армии на этот раз вошли и донские казаки – около 5 тысяч человек. Главнокомандующим сухопутными войсками был назначен боярин Алексей Шеин. Общее руководство походом по-прежнему осуществлял сам Петр I.

Меншикову пока, как видим, серьезный пост не доверен. Он, конечно, рвется в бой, готов в любом ответственном деле покрыть себя славой, но… То ли его оттесняют родовитые, то ли сам Петр еще не набрал достаточно авторитета, чтобы, вопреки традиции и недовольству знати, вручить сыну конюха важную должность. А, может быть, просто царю лучше пока храброго и преданного, сметливого и наблюдательного Меншикова держать при себе. В первые годы царствования так безопасней, спокойнее.