Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 4 - Максим Шаравин

же, словно по команде, в ночном небе раздался новый раскат магии. Магистры Голицына начали атаку на основной щит главного лагеря. Волны концентрированной силы ударили в мерцающую поверхность, заставляя её вибрировать с нарастающей частотой.

Я стоял на холме, продолжая методично обрушивать удары молний на стихийные щиты. Дождь хлестал по лицу, но я не замечал его — всё внимание было сосредоточено на пульсирующих линиях магической защиты. Каждый новый удар молний ослаблял их, превращая некогда несокрушимые барьеры в хрупкое стекло.

Мёртвые воины замерли в ожидании — их фигуры едва колыхались в прерывистом свете молний. Они не боялись грозы; они были её безмолвными свидетелями, готовыми вступить в бой, как только падёт защита. Их призрачные глаза, лишённые зрачков, были устремлены вперёд — туда, где кипела жизнь, обречённая на гибель.

Ещё один удар — особенно мощный, почти ослепительный — и стихийные щиты стали лопаться один за другим. Главный щит лопнул с глухим хлопком, похожим на вздох разочарованного зверя. Остаточные всполохи магии разбежались по земле, словно живые существа, пытающиеся спрятаться в трещинах. Воздух наполнился запахом озона.

— Теперь, — прошептал я, — ваша очередь.

Мёртвые сдвинулись с места. Без криков, без звона оружия — лишь тихий шелест плащей и едва уловимый холодок, пробегающий по траве. Они двинулись вперёд, обступая лагеря со всех сторон, и ночь наполнилась их безмолвной решимостью. Их шаги не оставляли следов, но каждый шаг приближал неизбежное.

Где-то вдали раздался первый крик — не боевой клич, а вопль ужаса. Кто-то увидел их. Кто-то понял, что спасения нет. За первым криком последовали другие — хаотичные, панические, сливающиеся в единый хор отчаяния.

Битва началась. И в этой битве у врага не было ни единого шанса.

Глава 6

— Идём к князю Голицыну, — я развернулся и пошёл туда, где должен был находиться отряд князя.

Елена, Ли Юй и наши магистры двинулись следом. Молча, не говоря ни слова, мы спускались с холма к пологому склону, ведущему к основному вражескому лагерю. Я уже видел Голицына: он стоял под дождём, как и его люди, и в ужасе смотрел на происходящее внизу.

Они вздрогнули, заметив, что к ним приближается группа, но князь поднял руку, успокаивая своих людей.

— Ли Юй, открой портал в замок князя и уводи отсюда людей. Больше вам здесь делать нечего, — тихо произнёс я.

Ли Юй открыла портал и встала возле него.

— Князь, забирайте людей и уходите в замок, — тихо, но голосом, не терпящим возражений, сказал я, глядя князю в глаза.

Он поёжился от моего взгляда и, кивнув, подал знак своим магистрам уходить. Они с радостью устремились в портал.

— Елена, Ли Юй, вы тоже уходите и забирайте наших людей. Ждите меня в замке Голицына, — приказал я.

— Я останусь с вами, князь, — попыталась возразить Ли Юй.

— Нет! Делай то, что я сказал, Ли Юй, — я увидел на её щеках слёзы. — Прости меня, Ли Юй, за грубость, — я обнял её. — Но сейчас не время спорить. Елена, уходите. Я прошу вас.

Ли Юй отстранилась от меня и, поцеловав, посмотрела на магистров:

— Вы разве не слышали приказ князя? Уходим!

Я благодарно кивнул девушкам.

Портал закрылся, и я остался один на пологом склоне, ведущем в основной лагерь армии узурпатора. Тишина, наступившая после закрытия портала, казалась почти осязаемой — лишь шум дождя и отдалённый раскат грома нарушали её.

Холодные капли стекали по лицу, но я не замечал их. Взгляд был прикован к лагерю внизу: там, за линией погасших щитов, царила паника. Крики, беспорядочные вспышки заклинаний, хаотичные перемещения — всё свидетельствовало о том, что мёртвые воины уже вступили в бой.

Я глубоко вдохнул, ощущая, как в груди нарастает поток моей энергии. Теперь, когда мои союзники в безопасности, можно было сосредоточиться на главном. Эта битва требовала не просто магии — она требовала жертвы.

Подняв руки, я начал создавать абсолютно новое заклинание. Я соединял стихии, вплетая их друг в друга: огонь пульсировал в ладонях, воздух свивался в спирали между пальцами, земля отдавалась гулом в ступнях, а вода стекала с рукавов, подчиняясь ритму чар. Каждое моё движение отзывалось эхом в пространстве, пробуждая силы, дремавшие веками. Земля под ногами задрожала, а воздух наполнился едва уловимым гулом — словно сама природа готовилась к чему-то неизбежному.

Вдали, среди палаток и костров, мелькали фигуры. Мёртвые воины действовали слаженно, как единый организм. Они не знали страха, не знали сомнений — только цель. И сейчас их цель совпадала с моей: сокрушить врага, не оставив ему ни шанса на отступление.

Я сделал шаг вперёд, затем ещё один. Склон становился всё круче, но это не имело значения. Каждый шаг приближал меня к эпицентру битвы, к точке, где должна была решиться судьба этих земель. Дождь усиливался, превращаясь в настоящий ливень. Вода струилась по плащу, но внутри меня разгоралось пламя — не физическое, а духовное. Пламя решимости, которое не погаснет, пока не будет достигнута победа.

Ещё несколько шагов — и я оказался на границе основного лагеря. Здесь, в самом сердце вражеских позиций, я остановился и вновь поднял руки. Пальцы дрожали от напряжения, но воля оставалась твёрдой.

— Пусть начнётся последний акт, — прошептал я.

Мир вокруг взорвался магией.

В самом центре лагеря, там, где ещё недавно успешно держали оборону магистры узурпатора, стала подниматься огромная змея, созданная из лавы. Её тело, пылающее оранжево-красными прожилками, извивалось в воздухе, выбрасывая клубы раскалённого пара. Глаза-изумруды вспыхнули холодным светом, а пасть раскрылась в беззвучном рыке, изрыгая потоки пламени.

Это было не просто заклинание — это было воплощение древней силы, пробуждённой моей волей. Змея из лавы стала живым символом возмездия, орудием, которое сметёт всё, что встанет на пути.

Я опустил руки, чувствуя, как в моём ядре остались лишь крохи энергии. Восстановление потребует времени. Кольцо маны тоже было пустым — каждая крупица силы ушла в творение этого колоссального голема. Теперь всё зависело от того, насколько точно я рассчитал силу и время.

Змея — лавовый голем — начала своё движение. Медленно, но неотвратимо она ползла вперёд, уничтожая всё вокруг себя без разбора: не важно, враг перед ней или союзник. Пламя опаляло палатки, камни трескались под её тяжестью, а воздух дрожал от жара, исходящего от раскалённой чешуи.

Каждый её изгиб сопровождался глухим гулом, от которого содрогалась земля. Лавовые капли, срываясь с тела голема, превращали траву в пепел, а деревянные конструкции — в пылающие факелы. В её присутствии сама реальность