Сын ХАМАСа - Мусаб Хасан Юсеф

глазах у жителей всего мира, когда закричала на камеру: «Баба! Баба! [Папа! Папа!]» И как-то так вышло, что нас стали считать представителями интересов всех остальных семей. Нас приглашали на каждую акцию протеста, включая бессрочную демонстрацию перед офисом премьер-министра Израиля в Иерусалиме. Отец сказал, что очень гордится нами, и мы на самом деле испытывали некоторое утешение от поддержки, которую получали от людей по всему миру – даже от израильских миротворцев. Примерно через полгода мы услышали в новостях, что сто одному депортированному будет разрешено вернуться домой. Как и другие семьи, мы отчаянно надеялись, что среди них окажется наш отец.

Но его не было.

На следующий день мы навестили героев, вернувшихся из Ливана, чтобы узнать от них хоть что-то об отце. Но они смогли лишь сообщить нам, что у него все хорошо и что он скоро будет дома. Прошло еще около трех месяцев, прежде чем Израиль позволил оставшимся депортированным вернуться домой. Мы невероятно этому обрадовались.

В назначенный день мы стояли у тюрьмы Рамаллы и с нетерпением ждали, когда освободят остальных. Сначала вышли десять человек. Потом двадцать. Отца с ними не было. Наконец, мимо прошел последний человек, и солдаты сказали, что на этом все. Никаких следов моего отца, ни слова о его местонахождении. Другие семьи с радостью ушли со своими близкими по домам, а мы остались стоять на улице одни посреди ночи, понятия не имея, что теперь делать. Домой мы вернулись обескураженные, расстроенные и очень встревоженные. Почему его не освободили вместе с остальными? Где он сейчас?

На следующий день позвонил адвокат отца и сообщил нам, что его и нескольких других депортированных вернули в тюрьму. Очевидно, сказал адвокат, депортация вышла для Израиля боком. За время изгнания и отец, и другие палестинские лидеры оказались во всех новостях, заслужив сочувствие по всему миру, поскольку их наказание было воспринято как чрезмерное и нарушающее права человека. Во всех арабских странах этих людей считали героями, и в новом качестве они стали куда более значимыми и влиятельными.

Депортация произвела и еще один непреднамеренный, но катастрофический эффект для Израиля. Изгнанники использовали свое пребывание за границей для установления невозможных прежде отношений между ХАМАСом и «Хезболлой» – главной исламской политической военизированной организацией в Ливане. Эта связь будет иметь самые серьезные исторические и геополитические последствия. Мой отец и другие лидеры ХАМАСа часто покидали лагерь тайком и встречались с главарями «Хезболлы» и «Братьев-мусульман», чего они никогда не смогли бы сделать на палестинских территориях.

Пока отец и его сподвижники находились в Ливане, наиболее радикально настроенные члены ХАМАСа по-прежнему гуляли на свободе, становясь все более безжалостными. И по мере того как эти радикализированные новые члены ХАМАСа занимали временные руководящие посты, увеличивался разрыв между ХАМАСом и ООП.

Примерно в то же время Израиль и Ясир Арафат провели секретные переговоры, итогом которых стали Соглашения «Осло» 1993 года[14]. Так, 9 сентября Арафат написал письмо премьер-министру Израиля Ицхаку Рабину, в котором официально признал «право Государства Израиль на существование на условиях мира и безопасности» и отказался от «использования терроризма и других актов насилия».

В ответ Рабин официально признал ООП «представителем палестинского народа», а президент Билл Клинтон снял запрет на контакты американцев с этой организацией. 13 сентября мир с изумлением увидел фотографию, на которой Арафат и Рабин пожимают друг другу руки в Белом доме. Проведенный в то время опрос показал, что подавляющее большинство палестинцев на Западном берегу и в секторе Газа поддержали условия Соглашений, также известных как «Соглашения о принципах». Этот документ привел к созданию Палестинской администрации (ПА); призвал к выводу израильских войск из Газы и Иерихона; предоставил автономию этим районам; открыл дверь для возвращения Арафата и ООП из изгнания в Тунисе.

Но мой отец был против Декларации. Он не доверял ни Израилю, ни ООП, а следовательно, не доверял и их варианту урегулирования конфликта. У других лидеров ХАМАСа, объяснил он, имелись свои причины выступать против, в том числе из-за возможного заключения мира! Мирное сосуществование двух народов означало бы конец ХАМАСа. С их точки зрения, организация не смогла бы процветать в условиях мира. В продолжении конфликта были заинтересованы и другие группы сопротивления. Трудно достичь мира там, где у стольких людей разные, не совпадающие друг с другом цели и интересы.

Таким образом, нападения продолжились:

• 24 сентября фидаин ХАМАСа зарезал израильтянина во фруктовом саду близ Басры.

• Две недели спустя «Народный фронт освобождения Палестины» и «Исламский джихад» взяли на себя ответственность за гибель двоих израильтян в Иудейской пустыне.

• Еще через две недели ХАМАС застрелил двух солдат ЦАХАЛа возле еврейского поселения в Газе.

Но ни одно из этих убийств не произвело такой шумихи в прессе, как массовое убийство в Хевроне в пятницу, 25 февраля 1994 года.

Прямо во время еврейского праздника Пурим, в священный для мусульман месяц Рамадан израильский врач американского происхождения по имени Барух Гольдштейн вошел в мечеть Аль-Харам Аль-Ибрахими в Хевроне, где, согласно местной традиции, похоронены Адам и Ева, Авраам и Сарра, Исаак и Ревекка, Иаков и Лия. Без предупреждения открыв огонь из винтовки, Гольдштейн убил двадцать девять молившихся там палестинцев и ранил более ста, прежде чем его забила до смерти разъяренная толпа.

Мы сидели и смотрели по телевизору, как из святого места один за другим выносят окровавленные трупы. Я был в ужасе. Все это происходило будто в замедленной съемке. В какой-то момент мое сердце заколотилось от такой злости, какой я никогда прежде не испытывал. В следующую минуту я оцепенел от горя. Потом внезапно пришел в ярость, после чего снова оцепенел. И в этом я не был одинок. Кажется, в ту минуту эмоции каждого человека на оккупированных территориях качались туда-сюда в каком-то бешеном ритме, высасывая из нас все силы.

Поскольку Гольдштейн был одет в израильскую военную форму, все палестинцы были убеждены, что этого человека послало или по меньшей мере прикрыло правительство в Иерусалиме. Для нас не было особой разницы между солдатами, готовыми стрелять, и сошедшими с ума поселенцами. Теперь даже ХАМАС заговорил с ужасающей решимостью. Теперь они могли думать лишь о мести за такое зверство.

6 апреля в Афуле заминированный автомобиль уничтожил автобус, убив восемь человек и ранив сорок четыре. ХАМАС заявил, что это была месть за Хеврон. В тот же день двое израильтян были застрелены и еще четверо ранены во время атаки ХАМАСа на автобусную остановку недалеко от Ашдода.

Неделю спустя был преодолен исторический порог ужаса, когда израильтяне ощутили все последствия первого официально признанного взрыва,