Я разрушу твой брак - Мира Амирова

— Пошли уже.

— Не рычи на меня! — В ответ повышаю голос тоже. — Не тебя сейчас будут и в хвост, и в гриву песочить. Знаешь какая Любовь Петровна — дотошная дама, жесть. Ещё и постоянно сплетни собирает со всего района. Как дилер свежей информации.

— Никогда бы не подумал, что Мария Семёновна боится какую-то бабку. Ты же сама ей фору дашь сто проц.

— В смысле? Кто тебе такое сказал? — Озадаченно смотрю на своего начальника. Кто, что, успел ему про меня наплести. Саша? Вряд ли она со своим боссом разобраться не может не то что кому-то что-то говорить, тем более только со мной у неё удалось наладить крепкий дружественный контакт. Чему я очень рада, потому что сама я, судя по Лизавете, не умею выбирать.

— Я знаю.

— М-м-м, ну допустим. — Быстро сматываюсь из поля зрения Куприна, чтобы захватить ещё одну бутылку из багажника, когда он начнёт на меня опять рычать после следующей моей фразы. — Ладно, пошли, но, если что, ты просто заблюй из нахер.

— Маша?!

— Ладно-ладно, на водички попей ещё. — Протягиваю воду чуть покрасневшему наконец Куприну и ладно, что от злости главное, что больше не напоминает белое полотно.

— Мгм. — Берёт бутылку, соприкасаясь со мной пальцами, бьёмся током.

Поспешила, наконец, зайти в подъезд, придерживая дверь калеке с бутылкой воды. Уже у лифта вспомнила, что не закрыла танк Сергея Викторовича. Нажала на кнопку, молясь, чтобы сработала сигналка с такого расстояния.

— Молодец, ещё потом покатаемся, когда я смогу тебе что-то ответить и подкорректировать в критических ситуациях. А так для первого раза после долгого перерыва ты молодец.

Неожиданно замираю от такой похвалы со стороны опытного в вождении мужчины. Почему-то всегда казалось, что противоположный пол не выносит автоледи за рулём и при желании бы не пускали женщин за руль. Сергей Викторович приятно удивил и в ответочку на моё дразнение решил тоже разукрасить моё лицо в красный только другим способом. Один — один.

— Ты слишком долго, вас выгоняют…

А я не слышала ничего, потому до меня вдруг дошёл смысл пророненных слов Куприна…

— Ты сидел?!

Глава 16

Ответа от Сергея Викторовича я так и не дожидаюсь, потому что из моих рук ловко выхватывают ключи со словами:

— Ну кому это сейчас интересно, — Со скоростью спринтера Любовь Петровна какими-то скачками приближается к заветной двери, за которой раздаётся на весь подъезд очень громко кальянный реп. Я могу даже разобрать все слова и при желании начать подпевать. — Быстрее, надо спасать квартиру, пока там эти вурдалаки все не разнесли, окаянные! Мне же потом и слушать, как все чинят и сверлят опять!

Да, какое-то время до того, как мы заселились, хозяйка рассказывала, что постоянно воевала в общем чате с бабкой с нижнего этажа, пока не закончился ремонт. Потом, когда появились жильцы, женщины вдруг неожиданно крепко сплотились, обмениваясь сплетнями о проживающих. Впрочем, посплетничать любили все и даже больше…

Открыв наконец замок, пожилая женщина с диким воплем забегает, как будто ей не семьдесят, а все двадцать с небольшим. Грохот и биты музыки резко прекращаются и сменяются воплями с крепкой руганью интеллигентов Лизки.

— Это что за бабка-кайфоломка? Твоя, что ли? — Прокуренный мужской голос с неприятными нотками брезгливости на повышенных тонах обращался к моей уже, по всей видимости, бывшей соседке.

— Ты же говорила, что квартира в твоём единоличном пользовании! — Передразнивает Лизавету какая-то девчонка, истошно пища.

— Обманула вас девка, — Грозно строя из себя правителя партии, громогласно выдаёт, ухмыляясь, Любовь Петровна. — Идите, поплачьте, одновременно выметаясь с этой жилплощади! Живо!

Ещё бы ей биту в руки и вообще тогда точно можно по ней снимать какой-нибудь российский сериал для развлекательных каналов. У меня такие в деревне только так из-за форточек орали, заглушая плач детей. Передёргивает аж от воспоминаний о своей малой Родине.

Удивляет и то, что обычно во мне море энергии на скандалы, интриги, расследования, а сейчас почему-то как будто все силы враз куда-то делись, покинули меня, оставляя только глухое опустошение вперемежку с толикой раздражения на дне.

— Давайте, молодёжь, на выход, — Подключился неожиданно лысоватый, грузный и сильно уставший участковый, решил немного подогнать расстроенный народ, до конца не понимающий, что им делать дальше. — Иначе оформим вас всех как хулиганов, и в участок поедете с ветерком и красно-синими огоньками взамен вашему дискотечному освещению.

Врёт, как дышит, и мы это понимаем, переглядываясь с Куприным, который тихо прислонившись к стеночке, стоит и не отсвечивает, как будто накапливает силы для марш-броска в случае экстренной развязки ситуации.

— Да, сидел, — Всё так же тихо и невероятно скрипуче выходит говорить у Сергея Викторовича. — На стульях я сидел, Мария Семёновна. Не ссы в трусы, прорвёмся.

А у меня волосы на затылке дыбом встали от его проникновенного хриплого голоса и какого-то облегчения. Не то чтобы я осудила, не зная всей истории, если бы всё-таки, ответ был не такой простой и односложный, но червячок сомнения неприятно завозился внутри.

У меня в деревне обычно парни попадали по малолетке и выходили на месяц-два, недолго находясь на воле. Всегда опасалась таких индивидуумов, идя после школы домой.

— Хорошо, спасибо, Серёж…

Стало всё равно на происходящее вокруг ругань и выкрики недо-полицейского. Вдруг пришло осознание, что Сергей Викторович спокойно мог просто отправить меня на такси, а не давать свою тачку в не совсем умелые руки. Мог, приехав просто оставить одну возле подъезда, разбираться со всем этим стихийным бедствием в виде соседей, левых людей и участкового. Куприн не только заткнул дорожное хамло, но и пришёл поддержать меня в квартирном вопросе, так сказать. Готовый в своём не самом лучшем состоянии пойти и навалять придуркам обидевших меня… Если я себе и напридумывала лишнего, всё равно это дорогого стоит.

Ещё заплачь, ага.

— Ноги моей здесь больше не будет! Да пошли вы всё! Ик… Вы жизнь мне сломали, — Начала вырываться из рук своих подвыпивших товарищей и верещать раненым зверем не хуже портативной колонки. — Вы всё, да и ты в том числе, лохушка из деревни приехавшая и думающая, что ей всё можно наравне со всеми! Них… Ик, подобного варись в своём дерьме теперь сама! Мне не звони и не пиши, поняла!

Пф… больно надо. Вообще, как будто за столько лет выговориться, наконец, ненормальной захотелось. Ну пусть — пусть. Спасибо, что про нелепую догадку свою забыла, хоть что-то человеческое в ней осталось. Ан нет…

— И женатик, — Тычет пальцем в моего нахмурившегося начальника. —