Человек государев 6 - Александр Горбов

Когда я вошёл, поздоровался и присел напротив его стола, то увидел, что Иван Карлович крутит на пальце перстень, пожалованный государем.

Он потёр рукавом мундира печатку с двуглавым драконом, которую могли видеть только избранные, положил руки на стол перед собой и многозначительно посмотрел на меня. Я, подумав, поправил на пальце свой перстень и тоже положил руки на стол.

Корш улыбнулся.

— Да, Михаил, вы всё поняли верно. Я позвал вас не по поводу службы. Обычно те, кто имеет честь состоять в нашем закрытом обществе, получают вызовы на собрания иным путём. Но вы — новичок, прежде наши сборища не посещали, и, коль уж мы с вами работаем бок о бок, процедуру приглашения решено было не усложнять. Я просто сообщу вам время и место. Нынче вечером, в одиннадцать часов, в Грановитой палате Кремля. Знаете, где это?

— Примерно, — пробормотал я, вспоминая многообразие кремлёвских строений.

— Ну, даже если не помните, ничего страшного. Вы войдёте в Кремль со стороны Кремлёвской набережной, сквозь ворота в Тайницкой башне. А далее через Тайницкий сад выйдете прямо к Грановитой палате. Не ошибётесь.

— Сквозь ворота в Тайницкой башне? — удивился я. — А разве там есть ворота? Мне казалось, что они заложены.

— Верно, — кивнул Корш. — «Казалось» в данном случае — самое правильное слово. Ворота выглядят заложенными. Когда вы поднесёте к ним перстень, они откроются. Тайницкая башня на то и Тайницкая, она хранит немало секретов.

— Понял, — кивнул я. — А мне нужно как-то подготовиться к этому собранию?

— Нет, ничего не нужно. Оружие не понадобится, если вы об этом. Всё, что от вас требуется, — личное присутствие. Это всё, что я хотел сказать, Михаил Дмитриевич. До встречи.

Корш кивнул и углубился в бумаги.

* * *

Вечером из дома я выходил, стараясь не шуметь. Ирина Харитоновна ложилась рано, а вот Зубов запросто мог оказаться на пути и со свойственной ему бесцеремонностью поинтересоваться, куда это я намылился в столь поздний час.

Но, судя по тишине в доме, Зубов ещё не приходил. Принцесса встрепенулась, решив, что я собрался на прогулку, но я покачал головой, и она снова улеглась в прихожей.

Шагая к машине, я заметил, что к соседнему дому подъехал экипаж. Старичок-генерал, с которым Зубов сначала разругался из-за Принцессы, а потом сдружился на почве любви к фейерверкам, кряхтя, опираясь на трость и на такого же пожилого, как он сам, денщика, забирался в карету.

Интересно. А его-то куда несёт на ночь глядя? Обычно люди такого возраста в это время десятый сон досматривают.

«Уймись, Миша, ты не на работе, — проворчал Захребетник. — Мало ли, куда! Может, у него тайное свидание. Доживёшь до его лет — завидовать будешь».

«Гхм. Не, ну всяко бывает, конечно. Может, и свидание. Мне до этого в любом случае дела нет, просто глаз сам по себе выхватывает странности».

«У-у-у, Миша, — протянул Захребетник. — А вот это уже называется профдеформация. Погоди, то ли ещё будет!»

* * *

Прибыв на место, машину я оставил на набережной, в этот поздний час она была пустынна. Ни автомобилей, ни экипажей.

Подходя к Тайницкой башне, я немного беспокоился. Не то чтобы не доверял Коршу, скорее себе — всё ли верно понял? И действительно ли это так легко, попасть ночью в Кремль?

Арочный въезд в Тайницкую башню был заложен кирпичом, стена казалась монолитной. Но когда я посмотрел на неё сквозь «регента», увидел магическое свечение. Едва заметное, заклинание накладывал очень сильный маг.

«Даже я ничего бы не почувствовал, если бы не знал, куда смотреть, — признался Захребетник. — Царя охраняют по-царски. Безопасность на высшем уровне».

Я, следуя инструкциям Корша, поднёс к заложенному входу перстень.

И в то же мгновение кирпичная кладка исчезла. Вместо неё появилась кованая решётка. Выглядела она солидно, нижние концы прутьев были заострены. Я коснулся её перстнем, решётка поехала вверх.

Проходя под ней, я невольно поёжился. А мгновение спустя — сразу, как только я оказался внутри башни, — решётка позади меня с лязгом обрушилась. Выход впереди загораживала ещё одна решётка. В случае нападения атакующие, преодолевшие первую преграду, оказались бы запертыми в каменном мешке.

Вторая решётка поднялась так же, как первая, едва я поднёс к ней перстень. Да и Захребетник в случае чего пришёл бы мне на помощь. Но всё же, выйдя из башни, я вздохнул с облегчением. Теперь через Тайницкий сад — к Грановитой палате.

В саду меня ничто не задержало.

«Вон она, палата, — сказал Захребетник. — Ишь ты, как глубоко в землю ушла. Давненько я здесь не был».

Моя голова повернулась в сторону небольшого, на фоне прочих кремлёвских построек, белокаменного здания с примыкающим к нему высоким крыльцом.

«Ну, ступай, чего встал», — подбодрил меня Захребетник.

Он перехватил управление, ноги понесли меня к Грановитой палате и шустро взбежали по ступеням крыльца.

Остановившись наверху, Захребетник обернулся, горделиво выпрямился и окинул взглядом Кремль.

«Что, Миша? Нравится на Красном крыльце стоять? Почувствовал себя царём?»

«Да отстань ты со своими шуточками, — вздохнул я. — Идём, а то опоздаем».

Тяжёлая дубовая дверь открылась беспрепятственно. Я вошёл в Грановитую палату.

Как помещение выглядит внутри, я представлял себе смутно. Всё, что застряло в голове с гимназических времён, это единственная картинка из учебника истории: сводчатый потолок, расписные стены, вдоль стен лавки, а на лавках — бояре с длинными бородами, в бархатных шубах и высоких шапках.

Ну, что сказать. Не так уж я и ошибся. Потолок Грановитой палаты действительно оказался сводчатым, стены — расписными, а вдоль стен стояли деревянные лавки, богато украшенные резьбой. Только вот никакие бородатые бояре на них не сидели. Обстановка напоминала скорее светский раут.

В помещении находились, стоя группами по двое-трое, с бокалами в руках, человек пятнадцать. Приглядевшись, я не без удивления отметил, что публика собралась весьма разношёрстная. Здесь были как явные представители высшего общества, так и других сословий. Военные мундиры, гражданские сюртуки. Люди разных возрастов и профессий. Объединяло их одно — золотые перстни на пальцах.

Я вошёл, стараясь не привлекать внимания, и остановился у стены. Возле меня немедленно образовался официант с подносом, я взял бокал шампанского.

Корша я увидел, но он стоял ко мне спиной, разговаривая с высоким худощавым господином. Господин был одет столь безукоризненно, а его галстук и запонки были подобраны к жилету с таким безупречным вкусом, что я подумал: дипломат.

Отвлекать Корша от беседы я не решился и потихоньку рассматривал собравшихся.