Тайна спящих детей - Марина Исайр

одна мысль всё ещё не давала мне покоя: Нора исчезла именно тогда, когда дверь открылась и в лавку вошли Дамиан с Эстерией. Разумеется, девочка могла просто не удержаться здесь дольше, испугаться звона колокольчика или почувствовать того, кто находился далеко от нас. Всё это звучало гораздо разумнее, чем подозрение в адрес женщины, которая только что рассказала о смерти собственного ребёнка, однако полностью забыть выражение лица Норы я всё равно не могла.

Пока Рей и Дамиан сверяли схему, а Эстерия объясняла, где раньше находилась прачечная, я отошла к лестнице. Тая сидела на нижней ступеньке, обхватив колени руками, и непривычно долго молчала, наблюдая за живыми.

— Ты успела понять, на кого смотрела Нора перед исчезновением? — спросила я вполголоса, остановившись возле полки так, чтобы со стороны казалось, будто меня заинтересовали старые подсвечники.

Тая задумалась и слегка нахмурилась.

— На дверь она смотрела точно. Дамиан вошёл первым, а Эстерия была сразу за ним, но Нора исчезла слишком быстро. Может быть, увидела кого-то из них, а может, её напугал сам звук. Она и до этого едва держалась.

— До звона колокольчика она вела себя спокойно? — уточнила я, мельком обернувшись к прилавку.

— Насколько вообще можно быть спокойной, когда твоё тело лежит в лечебнице, а сама ты понятия не имеешь, где находишься, — ответила Тая, а затем посмотрела на меня внимательнее. — Ты думаешь, Нора узнала Эстерию?

Эстерия в этот момент снова объясняла Дамиану расположение служебной дорожки, а он пытался перенести её указания на отдельный лист и получал замечания за совершенно неподходящий масштаб. Она выглядела уставшей, немного печальной и совсем не похожей на человека, которого следовало бояться. Возможно, именно поэтому собственная настороженность показалась мне почти несправедливой.

— Я пока ничего не думаю, — призналась я, возвращая взгляд к Тае. — Просто стараюсь ничего не пропустить.

Моррис, до этого изображавший глубокий сон, приоткрыл один глаз.

— Люди обычно произносят это именно перед тем, как начать думать слишком много.

— Не помогай, — попросила я, покосившись на него.

— Даже не собирался, — заверил кот и снова положил голову на лапы.

Через двадцать минут возле лавки остановились два экипажа Управления. Рей вызвал четырёх стражей, распорядился взять фонари, защитные амулеты и инструменты для вскрытия старых замков, после чего ещё раз сверился со схемой. Моррис, услышав, что я собираюсь в заброшенную лечебницу, сначала заявил, что кто-то должен остаться и следить за лавкой, но затем всё-таки спрыгнул с прилавка и направился к двери, словно это решение с самого начала принадлежало ему.

Эстерия проводила нас до порога и протянула Дамиану дополнительный лист.

— После калитки держитесь левой стороны, пока не увидите старую прачечную, — объяснила она, поправляя край бумаги, который он небрежно загнул. — За ней начинается дорожка к восточному крылу. Главный коридор может быть перекрыт обломками, поэтому не пытайтесь пройти через центральный холл.

— Я всё запомнил, — заверил Дамиан, аккуратно пряча схему под плащ. — А если Волт всё-таки поведёт нас направо, я проявлю твёрдость характера и попытаюсь его остановить.

Рей, придерживавший дверь для меня, посмотрел на него через плечо.

— Твёрдость вашего характера заканчивается там же, где начинается мой приказ.

— Тогда я проявлю её очень тихо, чтобы вы ничего не заметили.

— Именно на это я и рассчитываю, — сухо ответил Рей, но уголок его губ едва заметно дрогнул.

Эстерия снова улыбнулась, однако перед тем, как мы вышли, её взгляд остановился на мне.

— Найдите их, Лилия, — попросила она, машинально сжимая пальцы на ручке корзины. — Даже если в корпусе остались только следы, найдите хоть что-нибудь, что поможет детям вернуться.

В её голосе не было ничего, кроме искренней надежды, и я почти рассердилась на себя за ту мимолётную мысль, которая возникла после исчезновения Норы.

— Мы постараемся, — ответила я, не решившись пообещать больше.

Дорога до старого корпуса заняла почти сорок минут. Чем дальше экипаж уходил от центра, тем реже становились фонари, а каменные дома постепенно уступали место высоким оградам и запущенным садам. Дождь уже прекратился, но ветер срывал капли с мокрых ветвей и время от времени бросал их в окна. Рей сидел напротив меня, снова просматривая записи Норы и Марты, Дамиан держал на коленях схему Эстерии, а Моррис устроился рядом и всем своим видом показывал, что поездку терпит исключительно ради моей безопасности.

Когда Дамиан в очередной раз поправил лист, проверяя его положение, я всё-таки не удержалась.

— Вы собираетесь следить за тем, какой стороной лежит схема, до самого корпуса? — спросила я, пряча улыбку.

— Я отвечаю за точность расследования, — с достоинством сообщил он, прижимая бумагу ладонью, чтобы её не сдвинуло на повороте. — И за то, чтобы старший следователь не привёл нас в прачечную вместо нижних палат.

Рей даже не поднял головы от блокнота.

— Если вы продолжите, я действительно оставлю вас осматривать прачечную отдельно.

— Вот видите, госпожа Сантер? — Дамиан выразительно посмотрел на меня. — Стоит расследованию стать по-настоящему сложным, и меня сразу пытаются удалить как самого перспективного участника.

— Мне кажется, вас пытаются удалить как самого разговорчивого, — заметила я, поглаживая Морриса, который недовольно заворчал после очередной кочки.

— Наконец-то человек, способный правильно оценить мои сильные стороны.

— К сожалению, молчание к ним не относится, — отозвался Рей, переворачивая страницу.

Лёгкий разговор оборвался сам собой, когда экипаж свернул с мощёной улицы на старую дорогу. За голыми ветвями показался высокий каменный забор, местами обрушившийся и почти полностью скрытый плющом. Старый восстановительный корпус Святой Миры стоял в глубине сада — огромный, серый и безжизненный. Длинные ряды тёмных окон проступали между деревьями, западное крыло заметно просело после давнего обвала, а над центральной частью поднималась узкая башенка с потемневшим циферблатом.

Мы остановились возле проржавевших ворот. Рей сразу направил двух стражей вдоль ограды, а ещё двоим велел проверить дорогу к служебной калитке, но не входить внутрь без приказа. Я осталась рядом с ним и Дамианом, прижимая к себе Морриса, который больше не изображал равнодушие и внимательно всматривался в здание. Ветер прошёлся по заросшему саду, заставив мокрые ветви заскрести по каменной стене, и я невольно вспомнила слова Норы.

— Дерево возле окна, — тихо произнесла я, разглядывая фасад. — Ветки действительно достают почти до второго этажа.

Дамиан посмотрел на полузасыпанные землёй проёмы у фундамента и медленно