Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

переброска, но и восстановление многих оборонных заводов из оккупированных районов в Сибирь и Среднюю Азию. Эти заводы начали выпускать вооружение, так необходимое для вновь формируемых частей.

С работой тыла тесно связано имя генерала Хрулева – ближайшего соратника Сталина в этом сложном и очень ответственном деле.

Выбор случился не вдруг. Сталин обычно долго присматривался к человеку, проверяя главным образом в деле, а затем приближал, брал в свою команду и наделял большим доверием.

В ходе войны Сталин высмотрел, выдвинул и вырастил целую когорту замечательных полководцев: Жуков, Василевский, Конев, Рокоссовский, Черняховский, Баграмян и многие другие – все они его личные выдвиженцы. Сталин их поддерживал, прощал ошибки, награждал за успехи, но постоянно держал в строгости.

Среди таких выдвиженцев оказался и Хрулев. Андрей Васильевич так вспоминает этот поворотный в его службе день:

«– Я стал просить Сталина – нельзя ли обойтись без меня. На его вопрос, почему я не хочу принять это предложение, ответил: «Поскольку Мехлис поставил своей задачей во что бы то ни стало меня уничтожить, он этим воспользуется и начнет травлю».

Сталин улыбнулся и сказал:

– Ну вот, сильнее кошки зверя нет.

– Для кого какой зверь, а для меня Мехлис – страшный зверь, – говорю ему.

Он тогда стал расспрашивать, почему у меня такое убеждение, что Мехлис обязательно расправится со мной.

Я ответил буквально следующее:

– Когда в прошлом году Вы рассматривали вопрос обо мне на Политбюро, Мехлис метал громы и молнии, силясь всех убедить, будто я замешан в военно-фашистском заговоре. Вы предложили мне все рассказать о моей деятельности на этот счет. Но так как мне нечего было рассказывать, убедились, что я человек честный, и сказали Мехлису и Ежову, чтобы они отстали от меня. После этого, когда я перед отъездом пришел к Мехлису, он мне заявил: «Скажите спасибо Ворошилову. Он Вас тяжестью своей придавил и не дал мне поступить так, как следовало бы поступить, но я заявляю Вам, что постараюсь сделать все возможное, чтобы мое стремление (т. е. Мехлиса) оправдалось».

Тогда Сталин на все мои сомнения и возражения заявил:

– Ну хорошо, а если я вместе с вами поведу борьбу против Мехлиса, то как вы думаете – мы справимся?

Я откровенно ему сказал:

– Как будто бы по логике вещей должны бы справиться, но Вы имейте в виду, что Мехлис такой человек, что он может черт знает что наделать и из любого положения способен выкрутиться.

Сталин усмехнулся:

– Он нас с вами вместе может разгромить?

– Вас-то не разгромит, а меня вот разгромит.

Но решение все-таки состоялось. Я был назначен начальником снабжения Красной Армии…»

Талантливый организатор-интендант, Хрулев всю войну прекрасно справлялся со своей невероятно сложной должностью по обеспечению армии всем необходимым.

Андрей Васильевич – образованный, интеллигентный человек, его наблюдения за работой Сталина нам очень пригодятся.

Вот его рассказ:

«– А что такое Ставка? Это Сталин (и ни одного человека в его секретариате), Генеральный штаб (он вызывал к себе с картой начальника Генерального штаба или его помощника) и весь Наркомат обороны. Это и была фактически Ставка.

Вызывает он командующего войсками какого-либо фронта и говорит:

– Мы хотим вам дать директиву провести такую-то операцию. Что вам для этого надо?

Тот отвечает:

– Разрешите мне посоветоваться со штабом.

– Идите к ВЧ.

Вся связь, которой располагал Сталин, – один телефон, но все было подключено к нему, в том числе и ВЧ. Никаких ни радиостанций, ни телеграфных станций, ничего в кабинете не было. Телеграф был у Наркомата связи в Генеральном штабе. В Генштабе имелись и радиостанции. Не было такого положения, чтобы Сталин куда-то ходил к аппаратам. И вообще он сам никуда не ходил. Он приезжает, допустим, в 4 часа дня к себе в кабинет в Кремль и начинает вызывать. Дает список, кого из членов Государственного Комитета он вызывает. Заранее он их не собирал. Он приезжал – и тогда Поскребышев начинал всех обзванивать.

Вы, возможно, представляете себе все это так: вот Сталин открыл заседание, предлагает повестку дня, начинает эту повестку дня обсуждать и т. д. Ничего подобного! Некоторые вопросы он сам ставил, некоторые вопросы у него возникали в процессе обсуждения, и он сразу же вызывал: это Хрулева касается, давайте сюда Хрулева; это Яковлева касается, давайте сюда Яковлева; это Пересыпкина касается, давайте его сюда. И всем давал задания. Кроме того, все члены Государственного Комитета обороны имели в своем ведении определенные участки работы. Так, Молотов ведал танками, Маленков – самолетами, Микоян – делами продовольственного интендантского снабжения, снабжения горючим, и у него же был ленд-лиз.

В течение дня принимались десятки решений. Причем не было такого, чтобы Государственный Комитет заседал по средам или пятницам, заседания проходили каждый день и в любые часы, после приезда Сталина. Жизнь во всем государственном и военном аппарате была сложная, так что никто не уходил из помещения.

Сталин, например, мог прийти в четыре часа, а потом в восемь часов. Сегодня он закончил работать в одиннадцать часов вечера, а пришел в восемь часов утра и т. д.

У меня на улице Горького была кремлевская «вертушка». Звонит ночью. Берешь трубку.

– Вы почему не спите?

Я говорю:

– Позвольте, Вы звоните, значит, Вы считаете, что я не должен спать.

Всегда все люди были на месте. Было организовано так, чтобы они могли быть быстро поставлены в известность.

На заседаниях не было никаких стенограмм, никаких протоколов, никаких технических работников. Правда, позднее Сталин дал указания управделами СНК Я.Е. Чадаеву кое-что записывать и стал приглашать его на заседания.

Сталин подписывал документы, часто не читая, – это до тех пор, пока вы себя где-то не скомпрометировали. Все было построено на громадном доверии. Но стоило ему только убедиться, что этот человек – мошенник, что он обманул, ловчит, – судьба такого работника была решена.

Я давал Сталину тысячи документов на подпись, но, готовя эти документы, за каждой буквой следил.

Следует также иметь в виду, что, если у вас имелось важное и неотложное дело, можно было прийти в кабинет Сталина и без приглашения. Я так делал неоднократно, и Сталин меня ни разу не выгонял. Да он и никого не выгонял.

Надо было сидеть и слушать. Но когда создавалась какая-то пауза, я обычно говорил:

– У меня есть один вопрос.

– Сидите. (Что означало – этот вопрос он будет рассматривать.)

Бывали и казусы. Авиация просит дать на подготовку кадров 2200 тысяч тонн высокооктанового бензина, а мы можем выделить максимум 700 тысяч тонн. Генерал-полковник В.В. Никитин из Управления снабжения горючим НКО доказывает,