Жена поневоле для греческого магната - Марго Лаванда

Глава 14

Пока раздумываю над ответом, Мелита начинает радостно кому-то махать рукой.

— Ну наконец-то! Мой благоверный пожаловал, сейчас я вас познакомлю.

К нам подходит высокий худощавый молодой человек, Мелита виснет на нем.

— Я соскучилась. Почему даже сегодня ты не смог приехать вовремя?

— Выполнял поручение твоего отца, — вздыхает молодой человек.

— Да? Ну ладно, тогда я тебя прощаю. Папе нельзя отказать ни в чем, — смеется Мелита. — Познакомься, пожалуйста. Это Нина.

— Очень приятно. Влазис Георгиос.

— Нина Крапивина, — улыбаюсь в ответ.

— Вот и жених Нины к нам возвращается, — Мелита смотрит на направляющегося в нашу сторону Кралидиса.

— Андреас, рад видеть, — протягивает руку Георгиос. — Да, я слышал, что у тебя скоро свадьба.

— Главное, чтобы ты про нашу свадьбу не забыл, Влазис, — возвращает себе внимание жениха Мелита.

— Как ты можешь подозревать меня в таком! — укоризненно смотрит на невесту.

— Ладно, забыли. О, вот и моя подружка! Мирра!

К нам присоединяется красивая блондинка, которая бросает то на меня, то на Кралидиса более чем заинтересованные взгляды. Меня преследует странное чувство, что я раньше ее где-то видела. Больше всех при этом болтает Мелита, тема собственной свадьбы для нее неиссякаемый источник вдохновения, похоже она готова говорить об этом часами.

Подходят все новые люди, я уже не запоминаю ни лиц, ни имен. Все смешивается в голове. Комплименты мужчин, завистливые взгляды женщин. Бесконечная череда официантов с подносами. В моей руке уже второй бокал шампанского, видимо поэтому голова слегка плывет. Покачиваюсь на каблуках, и реакция фальшивого жениха моментальна. Андреас крепко обнимает меня за талию. Впрочем, для него это скорее всего лишний повод продемонстрировать что я принадлежу ему. Иначе почему хмурится, если замечает внимание ко мне со стороны мужского пола? Сразу ставит наглеца на место. Комплименты в мой адрес ему тоже не нравятся.

Если бы дело касалось другого мужчины, я бы даже могла подумать, что это комплексы. Но Кралидис точно не страдает подобным. Сложно найти более уверенного в себе человека. Значит, все дело в пресловутой игре на публику.

— Ты всегда был везунчиком, Кралидис, — заявляет один из мужчин, восхищенно глядя на меня. — Где только откопал такой бриллиант?

— Остынь, ты смущаешь мою невесту, — холодно требует Андреас.

— Дорогой, кто бы мог подумать, что ты Отелло, — смеется Мирра.

Меня от этих слов почему-то бросает в дрожь.

— Замерзла? — тут же спрашивает Андреас.

— Немного.

Кралидис привлекает меня к себе. Он такой горячий, что по сравнению с ним я и правда ледышка. Мне передается его жар.

Окружающая нас компания смеется над довольно глупой шуткой Влазиса. Тот хватает Мелиту, опрокидывая словно в танце, начинает целовать свою невесту.

— Эй, как насчет челленджа? У нас тут две влюбленных парочки.

Народ начинает подначивать. Я стараюсь сохранять невозмутимость, но внутренне паникую. Не желаю целоваться на публику! Да что там, я вообще не готова целоваться с фиктивным женихом!

Только меня никто не спрашивает. Кралидис разворачивает меня к себе, и, пробормотав что-то типа «это входит в прайс», заключает меня в объятия.

Его рука ложится мне на бедро, в следующую секунду несносный грек накрывает мои губы своими. Все мысли вылетают из головы. Ненавижу его! Бесит, что ничего не могу поделать. Ни вырваться, ни просто пошевелиться. По телу одна за другой прокатываются горячие волны. Никогда не испытывала подобного. Это, наверное, шок. Колени дрожат, ноги ватные… и вот уже сама крепко стискиваю железные плечи Андреаса. Пока он жадно терзает мои губы собственническим поцелуем, поглощая мое дыхание, словно желая сожрать меня целиком. Дрожу от этого бешеного напора, все больше теряясь от происходящего.

Когда Кралидис наконец отпускает меня, отходя на шаг, концентрируюсь максимально на чувстве равновесия. Ноги все еще ватные, но мне удается устоять ровно.

Андреас окидывает меня довольным взглядом собственника, и в голове снова вспыхивает фраза: “это входит в прайс”.

Отворачиваюсь, меня бесит собственная беспомощность, безразлично оглядываю толпу гостей, отчаянно желая оказаться как можно дальше отсюда. Вдруг замечаю знакомое лицо.

Стелла. Что она здесь делает?

Замираю, каменею. Такого я и предположить не могла! Сколько ненависти и боли во взгляде сестры! Меня опаляет ее ярость. Невольно отшатываюсь. В эту минуту хочется стать невидимкой.

Совершенно теряюсь, не понимаю, что делать. Сразу было ясно, что Стелле поворот с подменой невесты не понравится. Это мягко говоря! Но Вера, когда просила меня пойти навстречу, обещала все ей объяснить. Уверяла, что все будет нормально.

Смешно. Ничего нормального нет и в помине в нашей ситуации.

Я не могу допустить, чтобы сестра меня возненавидела. У меня не так много родных людей. Да, мы никогда не были близки, и вообще очень разные. Мне часто доставалось в доме Крапивиных… И все равно, ближе нет никого.

— Мне нужно в дамскую комнату, — сообщаю «жениху».

— Я провожу.

— Не нужно, я не нуждаюсь в няньке.

Понимаю, что такая форма ответа остановит его. Угадала безошибочно: Кралидис мрачнеет. Сравнение с нянькой ему совсем не нравится.

— Я быстро вернусь, — не дожидаясь ответа проскальзываю мимо.

Догоняю Стеллу, которая замечает, что я направляюсь в ее сторону. Сестра продолжает идти, явно не желая разговаривать со мной.

— Подожди, пожалуйста! — боюсь потерять ее из виду.

Стелла открывает какую-то дверь, заходит в нее, я тороплюсь следом. Помещение оказывается дамской комнатой, шикарно отделанной, больше похожей на салон. Тут и позолоченные краны причудливой формы, широкие раковины. Несколько кабинок. В просторном помещении везде зеркала, а посередине стоит небольшая кушетка, обтянутая позолоченной тканью. Сплошной шик.

— Как ты смеешь идти за мной? — Стелла поворачивается ко мне, как только захлопывается дверь. Смотрит с яростью.

Если бы взглядом можно было убивать, я бы точно рухнула замертво. Но сдаваться все равно не собираюсь.

— Нам нужно поговорить! Я все тебе объясню! — смотрю на нее умоляюще.

— Серьезно? И откуда в тебе столько наглости! Мои родители пригрели такую мразь в своем доме. Уму непостижимо. Никогда им не прощу! Я как раз собиралась сказать, что мой поступок — идея Веры. Но после жестоких слов сестры не могу. Стелла сейчас не способна адекватно воспринимать информацию. Перенаправить ее гнев на Веру я не могу. Это слишком жестоко. Разве имею право портить отношения матери и дочери? после всего что Крапивины сделали для меня. Что бы там ни было, они не дали мне стать сиротой. Много лет обеспечивали меня, давали кров над головой.

— Я не хотела, — всхлипываю. Нет, я не пытаюсь давить на жалость. Мое сердце на самом деле разрывается на куски, кровоточит. Я не знаю как