Письма 1926 года - Райнер Мария Рильке

за добрые чувства Ваши! Неужели и Вы уже дедушка?!... Sed fugit fugit interea неумолимое tempus!..[100] Как я хотел бы одним, как говорят, глазом посмотреть на Вас, отшельника среди Вашей поэтической обстановки, — узнал бы ли я Вас после стольких лет, тяжелых лет?! Конечно, узнал бы! Но по тем двум портретам, которые как нарочно недавно мне попались на глаза — узнать довольно трудно Вас... и теперь я вполне понимаю и вполне разделяю с Вами Вашу неохоту «позировать для портрета»... Один портрет я видел в журнале на днях в «Querschnit’e», не помню имени автора[101] — некоторое сходство там имеется с Вами, кажется; но зато в другом — кисти довольно известной (и талантливой, думается) художницы Паулы Модерзон[102] — ничего я не мог найти, что Вас бы мне напомнило хоть отдаленно!.. Возможна ли такая перемена? — Конечно, это недоразумение или ошибка в названии, может быть... Но оставим это.

Как я обрадовался, прочитав у Вас, как Вы живете среди какой природы в уединении. Бесконечно рад за Вас, что судьба послала Вам редчайшее для художника благо на земле [благословенное безмятежное одиночество], где Вы среди любимых Вами роз, ничего себе не требующих, но сами от себя вечно источающих непередаваемую красоту и очарование, — можете отдаваться своей любимой работе! Хочу верить, что Вам удалось поправить Ваше здоровье. Может, Бог даст — и мы вдруг встретимся в Париже, куда я собираюсь вот уже третий год. Может быть, если удастся, в начале этого июня.

Мне очень грустно, что я не могу так свободно и бегло писать Вам по-немецки и мучаю Вас своим русским. Многократно прошу Вас о прощении. Сын Борис просил меня переслать Вам свое письмо, потому что он не знает Вашего адреса.

Обнимаю Вас, дорогой сердечный друг мой, бесконечно благодарю и желаю всего самого хорошего от нас всех.

Ваш Леонид Пастернак.

Глава II

Растущее беспокойство Пастернака приводит его в начале апреля к намерению незамедлительно ехать к Цветаевой в надежде затем, вместе с нею, навестить Рильке. «Что бы мы стали делать с тобой — в жизни? Поехали бы к Рильке», — цитирует Цветаева 22 мая 1926 года строки, написанные Пастернаком в те дни. Получив копию письма Рильке, Пастернак одновременно со своим письмом к нему пишет Цветаевой о своем желании приехать к ней. О Рильке он упоминает вскользь: «Если ты что-нибудь от него получишь, сообщи мне. Если будет что-нибудь для меня, просмотри, может быть, будет нуждаться в транскрипции. Кроме того у нас почтовых сношений со Швейцарией, кажется, нет».

3 апреля Пастернак посылает Цветаевой опросник анкеты с просьбой «ответить в любой форме и пропорции сведений». Анкета, рассылавшаяся Кабинетом революционной литературы при Отделе Изучения Революционного искусства Государственной Академии Художественных Наук (ГАХН), предназначалась для составления библиографического Словаря писателей XX века и содержала следующие пункты:

1. Фамилия (псевдоним), имя, отчество.

2. Адрес.

3. Место и точная дата рождения.

4. Социальное происхождение.

5. Краткие биографические данные. а) среда, б) влияние детских лет, в) материальные условия работы, г) путешествия, д) эволюция творчества.

6. Общее и специальное образование.

7. Основная специальность.

8. Литературная, научная, общественная деятельность.

9. Первое выступление в печати.

10 Первый отзыв.

11. Литературные влияния.

12. Любимые писатели.

13. В каких периодических изданиях и сборниках участвовали.

14. Принадлежность к литературной организации.

15. Хронологический перечень работ.

16. Библиография о творчестве.

В середине апреля Цветаева отправляет Пастернаку письмо и ответы на анкету. В ожидании «оказии в Россию» она готовилась послать ему также оттиски из журнала «Благонамеренный»[103], но «оказия», видимо, не состоялась.

Опуская библиографию и пространный, нуждающийся в уточнениях хронологический перечень (пункты 15 и 16), приводим ответы Цветаевой.

Марина Ивановна ЦВЕТАЕВА

Родилась 26 сентября 1892 г. в Москве.

Дворянка.

Отец — сын священника Владимирской губернии, европейский филолог (его исследование «Осские надписи» и ряд других), доктор honoris causa Болонского университета, профессор Истории искусств сначала в Киевском, затем в Московском университете, директор Румянцевского музея, основатель, вдохновитель и единоличный собиратель первого в России музея изящных искусств (Москва, Знаменка). Герой труда. Умер в Москве в 1913 г., вскоре после открытия Музея. Личное состояние (скромное, потому что помогал) оставил на школу в Талицах (Владимирская губерния, деревня, где родился). Библиотеку, огромную, трудо- и трудноприобретенную, не изъяв ни одного тома, отдал в Румянцевский музей[104].

Мать — польской княжеской крови, ученица Рубинштейна, редкостно одаренная в музыке. Умерла рано. Стихи от нее[105].

Библиотеку (свою и дедовскую) тоже отдала в музей. Так, от нас, Цветаевых, Москве три библиотеки. Отдала бы и я свою, если бы за годы Революции не пришлось продать.

Раннее детство — Москва и Таруса (хлыстовское гнездо на Оке)[106], с 10 л. по 13 л. (смерть матери) — заграница, по 17 л. (?) вновь Москва. В русской деревне не жила никогда.

Главенствующее влияние — матери (музыка, природа, стихи, Германия. Страсть к еврейству. Один против всех. Heroica). Более скрытое, но не менее сильное влияние отца. (Страсть к труду, отсутствие карьеризма, простота, отрешенность.) Слитое влияние отца и матери — спартанство. Два лейтмотива в одном доме: Музыка и Музей. Воздух дома не буржуазный, не интеллигентный — рыцарский. Жизнь на высокий лад.

Постепенность душевных событий: все раннее детство — музыка, 10 л. — Революция и море (Нерви, близ Генуи, эмигрантское гнездо), 11 л. — католичество, 12 л. — первое родино-чувствие («Варяг», Порт-Артур), с 12 лет и поныне — Наполеониада, перебитая в 1905 г. Спиридоновой и Шмидтом, 13, 14, 15 л. — народовольчество, сборники «Знания», Донская речь, политическая экономия Железнова, стихи Тарасова, 16 л. — разрыв и с идейностью, любовь к Сарре Бернар («Орленок»), взрыв бонапартизма, с 16 л. по 18 л. — Наполеон (Виктор Гюго, Беранже, Фредерик Массон, Тьер, мемуары, Культ). Французские и германские поэты.

Первая встреча с Революцией — в 1902–1903 г. (эмигранты), вторая в 1905–1906 г. (Ялта, эсэры). Третьей не было.

Последовательность любимых книг (каждая дает эпоху): Ундина (раннее детство), Гауф-Лихтенштейн (отрочество)[107]. Aiglon[108] Ростана (ранняя юность). Позже и поныне: Гейне — Гёте — Гёльдерлин. Русские прозаики — говорю от своего нынешнего лица — Лесков и Аксаков. Из современников — Пастернак. Русские поэты — Державин и Некрасов. Из современников — Пастернак.

Наилюбимейшие стихи в детстве — пушкинское «К морю»[109] и лермонтовский «Жаркий ключ»