Измена. Я (не) справлюсь - Анна Янсен

— Я не так всё понял? — повторяю я хрипло. — Вроде бы я всё услышал предельно чётко, — медленно, с паузами, будто каждое слово режет изнутри: — Что это… не мой… сын.

Грудь сдавливает так, что трудно дышать. Я ведь ждал этого ребёнка. По-настоящему ждал. Когда был с Элей — и у нас ничего не получалось. Каждый месяц — надежда, потом тишина. Потом снова надежда. И снова пустота.

А потом появилась Диана.

Беременность. Радостные глаза. Слова, в которые я поверил без сомнений. Я был счастлив — впервые за долгое время. Я даже не мог поверить, что мне наконец повезло.

И теперь — это. Осознание накрывает медленно, но беспощадно: это была ложь. Подлая, жестокая, продуманная.

Она хотела, чтобы я был с ней из-за беременности? Чтобы остался? Чтобы любил?

А потом — воспитывал чужого ребёнка? Мысль обжигает сильнее пощёчины.

Я делаю шаг к ней. Потом ещё один. Слишком близко. Намного ближе, чем следовало бы. Я вижу, как у неё дрожат губы, как слёзы скапливаются на ресницах, как дыхание сбивается, становится рваным.

Но мне уже всё равно. А если бы не эта беременность… Если бы не её слова…

Я бы попытался вернуть Элю.

Эта мысль бьёт особенно больно, потому что в ней — правда. Я действительно повёлся на ребёнка.

Я поверил без оглядки, без сомнений.

И теперь я стою здесь, чувствуя себя полным идиотом. Дураком, которого красиво обманули, которому навешали лапши на уши, пока он строил планы, мечтал, представлял будущее.

— Ты хоть понимаешь, что ты сделала? — тихо, почти беззвучно спрашиваю я, чувствуя, как внутри что-то окончательно ломается. — Ты спала со мною, будучи беременной от другого?!

— Я… Я не знала… — начинает реветь Диана…

Я резким движением руки задираю ее блузку. Диана вскрикивает, пытаясь защититься, но потом слабеет и прижимается к стене.

— Живот… — я горько усмехаюсь, чувствуя, как внутри всё закипает. — Он и правда слишком большой для десяти недель. Я, конечно, не врач и в этом не разбираюсь, но теперь многое начинает сходиться…

Голос срывается на злобный всхлип. Эта ситуация кажется настолько абсурдной и мерзкой, что от неё тошнит.

— Кость, прости меня… — рыдает Диана, размазывая слёзы по щекам. — Я правда не знала. Я была уверена, что это от тебя. Клянусь…

Она врёт. Я вижу это. Чувствую каждой клеткой. И от этой наглой, отчаянной лжи злость накрывает ещё сильнее.

— Ты ведь меня выгоняешь, да? — продолжает она, всхлипывая. — Я тебе теперь не нужна… — вдруг её голос меняется — становится колючим.

— Но Эля тебя обратно не примет.

— Заткнись! — свирепо шиплю я.

Кулак с глухим, оглушающим ударом влетает в стену. Боль разливается по костяшкам, но мне плевать. Физическая боль сейчас даже легче той, что разрывает изнутри.

Мне хочется сделать ей больно. Так же больно, как она делает сейчас мне. Хочется, чтобы она почувствовала хоть часть того, что творится у меня внутри.

— Кто отец?! — рычу я, с трудом сдерживая себя.

— Я… я его толком не знаю, Кость, — всхлипывает Диана. — Но он точно не хочет этого ребёнка…

— А мне, думаешь, он нужен?! — нервно смеюсь я, и этот смех звучит почти истерично. — Чужой ребёнок! Ты вообще понимаешь, что несёшь?!

Я делаю глубокий вдох, пытаясь не сорваться окончательно.

— В общем так, дорогая, — голос становится холодным. — Собирай свои манатки. Чтобы когда я вернусь, здесь не было ни одной твоей вещи. И тебя — тем более. Ты меня поняла?!

Я разворачиваюсь, снова со всей силы бью кулаком в стену, чувствуя, как кожу разрывает, и иду к выходу.

— И куда ты? — кричит она мне вслед.

— голос срывается на визг:

— Кость, у тебя никогда не будет своего ребёнка!

Я замираю. Медленно оборачиваюсь.

— Что?.. — произношу тихо, но в этом тоне столько угрозы, что она вздрагивает. — Что ты сейчас сказала? Ты вообще себя слышишь?!

— Слышу, — отвечает она уже тише, но с мерзкой уверенностью. — Твоя жена сама говорила… По анализам у тебя всё очень плохо. Дело было не в ней. Дело в тебе.

Слова падают одно за другим, как удары.

— А это, — она кладёт руку на живот, — твой шанс, Кость. Пусть он не родной, но ты сможешь воспитывать его с самого рождения. Он будет считать тебя отцом, — смелеет и делает шаг ко мне. — Я обещаю… настоящий отец никогда не появится.

Я смотрю на неё и понимаю: это уже не просто ложь. Это шантаж. Отчаянная попытка удержать меня любой ценой. И в этот момент злость сменяется холодной, ледяной яростью.

— Я сказал — заткнись! — рявкаю я, теряя остатки самообладания. — Закрой свой лживый рот!

Я хватаю её за руку и с силой сжимаю. Слишком сильно. В её глазах вспыхивает настоящий, животный страх — и это на мгновение отрезвляет, но уже поздно.

— Я всё сказал, — холодно добавляю я. — Надеюсь, ты меня поняла.

Я отталкиваю её в сторону и, не оглядываясь, вылетаю из дома. В машине хлопаю дверью так, что она глухо отзывается эхом. Сажусь за руль и со всей злости несколько раз бью по нему кулаками.

— Вот же сука… — выдыхаю сквозь зубы. — Хитрая, лживая сука… Что ты вообще несёшь…

Ехать на работу нет ни малейшего желания — я не в состоянии ни думать, ни видеть людей. Руки всё ещё дрожат. Мысли путаются. Единственное имя крутится в голове снова и снова — Эля.

Я сам не замечаю, как подъезжаю к дому, где она сейчас живёт. Мне нужно её увидеть. Поговорить. Сказать… слишком многое. Может быть — услышать то, чего боюсь больше всего.

Поднимаюсь к двери и стучу.

— О-о, явился, — раздаётся за спиной знакомый противный голос.

Я оборачиваюсь. Та самая соседка. С прищуром, с ядовитой усмешкой.

— Кабель такой, — шипит она. — Где же твоя Диана? Не смей больше обижать Элю! Ты её потерял, понял?!

— Я вас не спрашивал, — язвительно отрезаю я. — Идите, куда шли.

И, не дожидаясь ответа, стучу в дверь ещё громче.

Щёлкает