Тринадцать жертв - Lillita

пришёл в замок просто потому, что не мог отпустить сестру одну. Как они вместе гуляли, уходили на луг, где водились золотые бабочки. Как он читал ей сказки на ночь, как беспокоился и ночами не спал, когда она болела.

Гленда вспомнила Эрланна. Он так и остался загадкой. Кто-то, кто так недолго просуществовал между жизнью в виде человека и жизнью в виде Мастера. Но вдруг именно он и был настоящим? Тем «я», которое желал вернуть дух? Ведь именно Эрланн так сильно привязался к жертве, что раз за разом не мог вынести её потерю. Именно Эрланн сопереживал хранителям и не жалел скудных сил, чтобы помочь, при этом боясь ограничить слишком сильно.

«Эрл, пожалуйста, возвращайся», — подумала Гленда и закрыла глаза, которые из зелёных стали золотыми.

Ингрид встала и тихо подошла к Гленде. Пора. Левую руку она положила под статуэтку, чтобы та не упала, правой провела по щеке. Большим пальцем стёрла след от высохших слёз. Так странно было видеть, что, придавшись воспоминаниям, Гленда улыбалась даже в такой момент.

— Прощай, малышка.

Кровь белой волшебницы оказалась такой же красной, как и у всех. Свет, наполнявший комнату, исчез, оставив о себе лишь слабое напоминание, излучаемое статуэткой. Ингрид поставила яйцо на стол и прижала к груди осколок. Последний.

Двенадцать ударов часов казались невозможно долгими. Звучали как приговор и как освобождение. Двенадцать часов… Наконец, стрелки сделали полный оборот. Значит ли это, что для душ настанет новый день? Настанет по-настоящему новая жизнь. Это только предстояло узнать.

Силы, которыми поделилась Гленда, правда вернули надежду. А то, как близок, как достижим был конец и собственное освобождение, заставило поспешить в часовую башню. Ещё одно прошлое, ещё один ритуал и всё закончится.

Ингрид почувствовала, что открылась входная дверь. Значит, Мастер уже вернулся и скоро узнает о том, что не стало последнего хранителя. Стоило потом сказать спасибо Доротее за то, что выиграла столько времени, которого хватило и на разговор, и на чары. Но сначала — дело. Нельзя выдыхать раньше времени, нельзя допустить, чтобы не только её усилия, но и все жертвы оказались напрасны.

Глава 54: Девочка, которая мечтала повзрослеть

Ингрид смотрела на последний осколок и не решалась опустить его в чашу. Просто не верилось в реальность происходящего, хотя кровь на руках не должна была оставлять места сомнениям. Двенадцать часов. Последняя часть предсказания, оставленного в часах, сбылась. Их бой уже стих, но всё ещё эхом отдавался в голове, дрожью — в теле.

Отчётливое осознание содеянного, тяжесть от убийства ребёнка не могли заглушить воодушевление — последний подарок, оставленный Глендой. Незаслуженный. Ингрид ведь догадывалась, что малышку должно было потрясти увиденное прошлое, но она так и не сказала, что в случившемся Гленда — лишь жертва. Если бы она не спустилась, охота бы всё равно началась, может только немного позже. По крайней мере, в этом можно было убедить хранительницу, чтобы её не терзала вина перед смертью. Вместо этого, как и всегда, утешение другим приносила Гленда.

«Какой же была твоя жизнь, малышка? — задалась вопросом Ингид, погружая осколок в чашу. — Расскажи мне о себе и о своём потерянном брате».

* * *

То была в самом деле чудесная, дружная и любящая семья, что жила в тихом городке. Отец — столяр, мать — учитель. Непримечательная, обычная семья, но, может, это и есть самый верный путь к спокойной жизни?

К сожалению, мать Гленды не была способна дать жизнь здоровому ребёнку. Сын, которого она родила восемь лет назад, был мёртв, но внезапно задышал, потому что в него вселился дух. Гленда же родилась очень слабой, альбиносом и с сильным недостатком веса, было бы чудом, проживи она хотя бы до пяти. На самом деле, было бы чудом, проживи она даже год, однако некая сила упорно поддерживала в малышке жизнь.

Да, чудо — то слово, которое хорошо сочеталось с Глендой. И потому, что чудесной была она, и потому, что рядом с ней хотелось и — что самое важное! — получалось верить в лучшее. И, конечно, потому, что она доказывала невозможность возможного уже тем, что жила.

Освалль помогал следить за сестрой с самого начала, он не ревновал, что родители стали уделять очень много внимания новому ребёнку. Она ведь постоянно болела! Освалль и сам чувствовал необходимость заботиться об этом слабом, хрупком создании. Казалось, что у неё даже кости лёгкие — словно птичьи.

Сам Освалль был магом, но слабым, а потому очень похожим на человека. Разве что цвет кожи казался не совсем здоровым, а руки — холодными. В их городке к магам относились спокойно, так что Освалль часто развлекал других детей магическими фокусами. Чего-то большего он всё равно не умел, ведь был самоучкой без доступа к магическим книгам или более опытным магам. Он мог запускать светляки, заставлять какие-то предметы летать, временно менять их цвет. Мог менять характеристики еды, создавать невидимые хлопушки. В общем, всякие мелочи, что годились только для шалостей.

Раньше Освалль любил играть с ребятнёй, был очень активным и проказливым ребёнком. Ввязывался в драки развлечения ради, по деревьям лазал, часто возвращался домой с ссадинами и синяками. Родители только улыбались и вздыхали. Если ребёнок бодрый и неприятностей не ищет — всё в порядке, это лучше, чем прикованное к постели дитя. Однако с возрастом он всё больше внимания уделял Гленде.

Та не могла играть с другими детьми. Слишком быстро утомлялась, от чего угодно могла снова заболеть. Поэтому либо читала, либо играла сама с собой, сидя дома, либо смотрела со стороны на чужие игры. И оттого выглядела покинутой, очень одинокой. Разобравшись с уроками, Освалль приходил к сестре и рассказывал, что интересного произошло в школе, читал вслух книжки или присоединялся к игре. Гленда была очень рада его компании, но чувствовала себя неловко, что брат столько времени тратил на неё. Он ведь не должен ограничивать свои возможности из-за того, что были ограничены её!

— Тебе, наверное, хочется выйти к друзьям, — вздыхала Гленда, с тоской смотря в окно. — Сегодня ведь такая хорошая погода.

— Ты хочешь погулять? — догадался брат.

Да, она хотела. Выйти, походить по городку или за ним, а не только сидеть возле дома. Но Гленде тогда было пять лет, у неё и кровь носом могла внезапно пойти, и сознание она могла потерять. А весь прошлый месяц она и вовсе пролежала, потому что очень часто сильно поднималась температура. Чтобы родители могли отдохнуть, Освалль