Охотник - Сергей Александрович Малышонок

тоже. То есть сладить с пистолетом и автоматом я смогу, и даже в цель попасть, пусть не с первого раза, но всякий холодняк… Ни фехтования, ни ножевого боя, ни тем более «танцев с копьём» в моей памяти не хранится. В играх и боевиках как это дело творится — видел, помню, впечатляюсь… но не воспроизведу. И что мне по итогу, позвольте узнать, остаётся? Только надеяться на удачу и тяжесть прокачанного дейликами кулака — походу, больше вариантов нет. И это… не радовало.

Чтобы отвлечься от мрачных дум, а также разлепить начавшие слипаться от устойчивого положения с опорой глаза, я в очередной раз за ночь умылся холодной водичкой, добавив себе «бафф» на бодрость. Сложно, знаете ли, не взбодриться, когда остывшая за ночь в трубе вода плещет в лицо. Правда, сама бодрость ничего дополнительного не принесла — блестящих идей и гениальных мыслей не появилось. Ну, кроме того, что кулаки кулаками, но какой-нибудь обрезок трубы или арматурину в [Инвентаре] держать стоит. Угу, сразу как я удосужусь закинуть себе хотя бы единичку маны. А я этого не сделаю до той поры, пока не перестану чувствовать себя несвежим зомби после тренировки. Ибо, как показала практика, даже единичка в характеристике — это весомо.

За размышлениями и очередным обходом я не заметил, как рассвело, а в половину восьмого появился босс — я едва успел «позавтракать» вторым сухпайком имени корейского химпрома. На этот раз мне повезло меньше — добрый начальник «попросил» помочь с разгрузкой мешков с цементом. К счастью, к тому моменту, когда прибыла машина с этими мешками, я уже был более-менее жив, страдая только от дерущей всё тело муравьиной кислоты, так что просто кивнул. Против моих ожиданий, мешки оказались не такими уж и тяжёлыми. В том смысле, что да — они весили, судя по маркировке, по двадцать кило каждый, но даже в откровенно хреновом и уставшем состоянии я вполне сносно закидывал такой мешок на плечо и топал куда показали, чтобы сгрузить и вернуться за следующим. Да, руки быстро начали гудеть вновь, а спина — постреливать болью, но «отдыха» за время пути обратно до машины хватало, чтобы найти в себе силы взять следующий груз и потащить его на склад, не грозясь рухнуть по дороге. В общем, справился, хоть и успевшую было подсохнуть футболку опять можно было выжимать.

— О, Чин-Хва, а ты и вправду спортсмен! — начальство впечатлилось. — А так и не скажешь.

— Ну, я жилистый, мистер Джу Ин-Нью, — пожимаю плечами. — Нужно что-нибудь ещё?

— Нет-нет, — мужичок покачал головой, — ты хорошо и быстро справился, вот тебе немного сверху за труды, — видимо, он действительно впечатлился или пребывал в хорошем настроении, потому как в этот раз моя «зарплата» составила двенадцать тысяч вон. Или почти одиннадцать долларов.

— Спасибо, босс, — пришлось кланяться, ибо положено.

На этом наше общение и закончилось — я сдал ключи и направился обратно к «дому». Опять пешком, потому как тратить деньги на общественный транспорт было жалко, к тому же в планах было сегодня вернуться через магазин с нормальной едой. Одними бомж-пакетами сыт не будешь. А так получится купить с полкило куриного мяса, какой-нибудь картошки или кукурузы, риса… В общем, сообразить себе нормальный ужин… или завтрак, хотя, если повезёт, будет и то, и другое, в том смысле, что семейство не успеет съесть всё до того, как мне опять надо будет идти на работу. Кастрюля плова из килограмма риса и куриного мяса в этом деле выглядела достаточно перспективно, тут главное — найти в себе силы её приготовить, когда дотопаю до квартиры, но уж ради такого дела я в себе силы, думаю, найду.

План выгорел, хотя магазин и обошёлся мне в девять с лишним тысяч, зато не пришлось ничего отдавать из оставшихся денег, что делало меня не совсем уж голодранцем, а голодранцем с четырьмя тысячами в кошельке, причём сытым, с крышей над головой и возможностью плотно покушать перед выходом на работу. Не скажу, что предел мечтаний, но… пока что сойдёт.

Вообще же семейство, кажется, удивилось моему умению готовить… Хотя нет, не так — в полунищей семье сварганить поесть умел каждый, корейцы скорее удивились рецептуре, всё же плов хоть и считается восточной кухней, но в сравнении с корейской он чисто западное блюдо, тем более в интерпретации с курицей и приготовленный в кастрюле. Впрочем, допытываться особо никто не стал — всем больше было интересно поесть, чем поболтать. Увидел в кои-то веки брата и отца своего тела. Лучше бы не видел. Не потому, что прям уроды, просто два посторонних мне самца, которые в моём присутствии ничего не стесняются и фамильярничают вообще без всякой задней мысли, — это не та вещь, которая дарит мне позитив. Хорошо хоть спать не мешали.

Из действительных плюсов конца вторых суток в этом мире было прям заметное уменьшение нытья мышц после дневного сна. То есть, стоило мне начать шевелиться, они опять давали о себе знать, но много… много слабее, чем вчера. Ну и рабочий «день» ночного сторожа тоже прошёл с явной пометкой «хорошо». Никаких воров, бомжей и пьяных компаний, что ищут приключений, не появлялось, зато все упражнения по дейлику сделать получилось ещё быстрее, чем накануне. А ещё у меня теперь была целая пачка пакетиков чёрного чая — купил перед работой, не пожадничал, и они делали мою жизнь лучше.

Два очка характеристик опять ушли в [Силу], одно — в [Живучесть]. А вот никаких подвижек в плане самостоятельного роста характеристик заметно не было, и это было грустно, пусть уже и скорее по инерции. С той скоростью роста физических параметров, что у меня была, всё и так выглядело неплохо, хотя понятное дело, что желание халявы неистребимо.

Вообще же, получив возможность пройтись по городу в более-менее нормальном состоянии, когда мозг занят не только вопросами «как дотащить тело до подушки?», «чего сегодня кушать?» и «как бы не помереть?», удалось наконец-то нормально осмотреться и нормально же оценить то, что я вижу. Анимешные люди и яркие цвета окружающего мира уже не вызывали у меня подсознательной оторопи. По сути говоря, и людьми-то их называть было не очень правильно, и я не был уверен, насколько они ими являются, хоть это слово и участвовало в местном языке. Но вот, чисто объективно, разница во внешности и некоторых мелочах по части строения тела, вроде размера глаз, между ними и людьми моей родной Земли была ничуть ни меньше, чем