ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Кадара – Мюнниха. От Серова Коротков узнал, что борец со сталинизмом Имре Надь еще со времен Ягоды и Ежова был агентом НКВД «Володя», и по его информации в середине тридцатых годов были арестованы и репрессированы около двухсот коммунистов-коминтерновцев. Группой Серова Надь был успешно выведен на территорию Румынии.

В 1957 году Коротков бы назначен уполномоченным КГБ по координации и связи с МГБ и МВД ГДР, руководил десятками агентов в ФРГ и Западном Берлине, которые добывали для КГБ особо ценную информацию. По результативности и мужеству непревзойденным из них являлся Хайнц Фельфе («Курт»). Однако, когда в 1961 году Коротков, в связи с десятилетием сотрудничества «Курта» с советской разведкой, за несомненные заслуги представил его к награждению орденом, Шелепин посчитал, что «Курту» хватит простого «спасибо», заявив, что он вообще считает его двойным агентом. В результате предательства Фельфе Ганс Клеменс («Хани») и Эрвин Тибель («Эрих») были арестованы. «Курт» получил 14 лет, «Хани» – 8 лет, а «Эрих» – 3 года тюрьмы. В 1969 году Фельфе обменяли на 21 агента БНД.

Разведчики совсем не боги, даже гениальные супермены и мастера интриг в разведке совершают не только подвиги, но и ошибки. В качестве нелегалов ВЧК-ОГПУ-НКВД многие годы успешно использовали иностранных граждан: оставшихся после плена в годы Первой мировой войны в Европе и политэмигрантов. Так, священник австро-венгерской армии Теодор Малли под влиянием Октябрьской революции стал атеистом и выдающимся разведчиком – благодаря ему стал сотрудничать с советской разведкой Ким Филби. Коротков был инициатором направления Абеля на нелегальную работу в США, и это принесло разведке большую пользу. Он же лично беседовал перед отправкой к Абелю с радистом Хейхоненом («Вик»), но не смог предвидеть, что этот потенциальный алкоголик вскоре полностью деградирует, сдастся американцам и предаст советского резидента Фишера-Абеля.

Несмотря на различие в должностном положении, Коротков, который только в 1957 году получил звание генерал-майора, дружил с председателем КГБ генералом армии Серовым. Оба были заядлыми теннисистами, часто играли друг с другом на кортах в Карсхорсте и на «Динамо» в Москве. Иногда жили в одном домике в санатории Крыма, и Серов в неофициальной обстановке называл его «Михалычем». Коротков никогда не использовал близость к председателю для решения личных проблем, но для решения служебных вопросов он без стеснения шел напрямую к Серову и, как правило, добивался нужного решения, потому что председатель доверял ему, как высокопрофессиональному специалисту. Поэтому сотрудники ПГУ были удивлены, когда начальником разведки был назначен не Коротков, а Сахаровский, опытный контрразведчик, который до этого никогда не занимался зарубежными делами.

В июне 1961 года Коротков был вызван в Москву Секретариатом ЦК КПСС. Причиной вызова, возможно, были его разногласия по принципиальным вопросам с шефом КГБ Шелепиным, который невзлюбил его сразу за самостоятельность, авторитет в госбезопасности и многочисленные боевые награды. Завистники нашептывали Шелепину, что в Берлине Коротков работает не столько на КГБ, сколько на руководство ГДР. 27 июня 1961 года Коротков играл в теннис с генералом армии Серовым, теперь начальником ГРУ. Во время игры он внезапно упал и умер. Вскрытие зафиксировало разрыв сердечной аорты.

Ему был всего пятьдесят один год. Причинами смерти Короткова, возможно, были не только обида на отсутствие продвижения по службе и опала его друга Серова, но и переоценка всей своей деятельности в органах госбезопасности. Служба Короткова в ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ пришлась на жестокие годы, когда, несмотря на добросовестное выполнение служебных обязанностей и успешную карьеру, любой промах или неосторожное слово могли стать роковыми. Чтобы выжить и не стать жертвой интриг при непрерывной смене руководителей органов госбезопасности, нужно было быть гибким и жестким.

За заслуги в обеспечении государственной безопасности Коротков был награжден орденом Ленина, шестью орденами Красного Знамени, орденом Отечественной войны I степени, двумя орденами Красной Звезды, многими медалями, нагрудным знаком «Почетный сотрудник госбезопасности» и высокими наградами ряда зарубежных государств. Попрощаться с ним из Берлина прилетал министр госбезопасности Эрих Мильке со всем составом коллегии МГБ. Слова прощания на русском языке произнес у гроба Маркус Вольф. Председатель КГБ Александр Шелепин на похороны не явился.

Уокер Джон Энтони (28 июля 1937–28 августа 2014) – дежурный офицер связи штаба командующего подводным флотом США в Атлантическом регионе, агент внешней разведки СССР. За время сотрудничества с разведкой КГБ передал множество информации, включая схемы шифраторов «KW-7» и «KW-37», а также ключи к ним. Вербовка Уокера была одним из самых крупных успехов советской внешней разведки. Она помогла Олегу Калугину быстро продвинуться по служебной лестнице и стать самым молодым генералом в КГБ.

В 1967 году дежурный офицер штаба Атлантического флота США пришел в посольство СССР в Вашингтоне, представился как Джеймс Харпер и инициативно предложил работать на советскую разведку:

– Предлагаю сделку: деньги взамен на материалы, которые могут заинтересовать ваше правительство. Это очень ценная информация военного характера. Я принес с собой коды от шифровальной машины, – сообщил он и передал офицеру по безопасности посольства листок с цифрами.

Обычно все спецлужбы мира относятся к таким неожиданным предложениям настороженно, но советской разведке повезло, потому что первую ознакомительную беседу с Уокером проводил Соломатин. Он серьезно отнесся к предложению американского офицера и рискнул сразу установить с ним агентурные отношения. Больше Уокер в советском посольстве не появлялся никогда. Спустя годы генерал внешней разведки КГБ Соломатин так объяснял свое решение: «Я люблю рисковать, разумеется – рисковать разумно. И уверен: без риска не может быть действительно результативной разведки». Такая уверенность разведчика и резидента многого стоит и способствует успешной оперативной работе.

После этого Уокер сотрудничал с разведкой КГБ восемнадцать лет – вплоть до 1985 года и нанес самый большой ущерб военной мощи США за все годы холодной войны. Он стал шпионом из-за денег – хотел жить богато и красиво, иметь всё и сразу – виллу, машины, яхты, личные самолеты и красивых девушек. Ключ к ящичку, где деньги лежат, у него был, и он получил всё, что хотел.

Уокер имел доступ к важным военным секретам США – знал устройство шифромашин и коды к ним, стратегические планы флота на случай третьей мировой войны, расположение американских подводных микрофонов для слежения за советскими подводными лодками, коды для запуска ракет с ядерными боеголовками, слабые места американских спутников-шпионов… С его помощью советские спецслужбы получили и расшифровали более миллиона секретных американских документов, а советские подлодки могли беспрепятственно обходить защитные сооружения американцев.

В целях обеспечения безопасности важного агента с Уокером на территории США встречались всего два раза. Остальные контакты осуществлялись только через тайники и проходили на территории третьих стран. Через некоторое время Уокер привлек к хищению секретов своего друга Джерри Уитуорта, под предлогом, что секретами они будут снабжать союзников Америки – израильские спецслужбы. На языке спецслужб такой прием называется «работой под чужим флагом».

Был ли Уокер циником или авантюристом? Несомненно был. Как иначе можно расценить то, что он привлек к сотрудничеству с