Логово гадюк - К. А. Найт

вещи и пробираюсь сквозь толпу, пока не нахожу дверь с надписью «раздевалки». Открываю ее, пинком закрываю и запираю за нами. Здесь тускло, только один свет мерцает, но он все еще работает.

Шкафчики покрыты граффити, некоторые сломаны, деревянные скамейки повреждены. Душевые в задней части грязные. Я нахожу ближайшую голую стену и прижимаю ее к ней, а пистолет и ножи кладу у наших ног в свободном доступе на случай, если кто-то станет тупить.

Рокс ухмыляется, извиваясь.

— Это было «вау», здоровяк!

Я тяну руки Рокси вверх и держу запястья в своих ладонях над ее головой, пока тянусь между нами, расстегиваю ее шорты и стягиваю их вниз. Она выходит из них, и я обхватываю Рокси ногами за талию, разрывая дыру в рыболовных сетях над ее киской, покрытой стрингами, и отодвигая их в сторону, затем я вхожу в нее. Мы оба слишком возбуждены после драки, и это быстрый, грязный трах.

Она кричит, ее киска сжимается вокруг меня, мокрая словно адово пекло, как я и знал.

— Грязная гребаная девчонка, ты вся мокрая, когда смотришь на меня?

Рокси стонет, ее глаза расфокусированы, волосы спутались от моих рук, помада размазалась по моим губам, она, без сомнения, на моих губах и подбородке тоже. Хорошо. Это выглядит как кровь, размазанная по ней, заставляя меня хрюкнуть. Рокси вся чистая и ухоженная, а я ― потный, истекающий кровью. Мои костяшки пальцев разбиты и в синяках от драки, но это только заставляет ее хотеть меня еще больше.

— Да, черт возьми, ты как машина… вся эта мощь, черт, я все время представляла, как она направлена на меня, как ты трахаешь меня вот так, — кричит она, сжимая мой член так сильно, что я стону.

Ее ноги плотнее обхватывают мою талию, пока между нами не остается пространства, ее дыхание становится учащенным, убыстряется, пока я вхожу в нее, с каждым движением впечатывая ее спиной в стену.

— Черт, Гарретт, да. Боже, да! — кричит Рокси, ее глаза закрываются, когда она наклоняет бедра навстречу моим толчкам. Я уже так близко, весь на взводе от драки и от нее, и она тоже. Я чувствую, как Рокси сжимается вокруг меня, как приближается разрядка, пока вдруг она не вскрикивает.

Ее ногти впиваются в мои руки, и она сжимает мой член. Я издаю стон, борясь с ее напряженными мышцами, но всего через два толчка я следую за ней, изливаясь. Глаза моей девочки распахиваются и встречаются с моими, и мы просто смотрим друг на друга в грязной раздевалке.

Она неожиданно улыбается, а затем начинает смеяться, и я присоединяюсь к ней, прижимаясь потным лбом к ее груди, вдыхая воздух.

— Ну, это было отличное свидание.

— Не свидание, — рычу я, даже когда улыбаюсь.

— Конечно, здоровяк, там были развлечения и все закончилось сексом ― это было свидание.

Рокси смеется, заставляя меня стонать, когда сжимает мой размякший член. Выскользнув, я снова запихиваю себя в джинсы и помогаю ей влезть в шорты, пока кто-то не вошел и не застал нас.

— Просто не хватало хавчика.

— Тебе нужна еда?

Я фыркнул.

— Да, черт возьми, гамбургеры. От секса я всегда голодная.

Рокси усмехается, беря меня за руку после того, как я снова надел рубашку и оружие.

— Готово. Давай-ка, малышка, покормим тебя, пока ты не разозлилась и не пристрелила кого-нибудь.

ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ

РОКСИ

— Дорогуша?

Я оживляюсь и отрываюсь от контрактов и заявлений на работу в новых барах, за которые я отвечаю, чтобы увидеть в дверях Кензо. На нем пурпурная шелковая рубашка, волосы зачесаны назад, черный пиджак расстегнут, а кости перекатываются по костяшкам пальцев. Его губы изгибаются в усмешке, когда он наклоняется ближе.

— Хочешь прокатиться?

— Всегда.

Я улыбаюсь, перепрыгиваю через диван и впечатываю поцелуй в его губы.

— Позволь мне взять туфли, есть какой-нибудь дресс-код?

Я смотрю вниз на свободную рубашку, в которой я валяюсь.

— Одно из этих чертовски сексуальных платьев.

Он ухмыляется.

— Да? Идем в какое-нибудь хорошее место?

Я смеюсь.

— Нет, просто мне нравятся эти платья и легкий доступ к ним.

Кензо подмигивает, а я показываю ему знак V двумя пальцами, направляясь по коридору в свою комнату.

Я быстро переодеваюсь в темно-фиолетовое атласное платье на бретельках и туфли на каблуках, затем крашу губы и распускаю волосы. Когда я закончила, он ждал в гостиной, разговаривая по телефону, но, увидев меня, отложил его и присвистнул.

— На самом деле, давай не пойдем никуда. — Он начинает приближаться ко мне с голодным выражением лица, заставляя меня рассмеяться и оттолкнуть его.

— Позже, — обещаю я.

Он оказывается позади меня, целует мою шею.

— Позже ты обхватишь меня ногами и будешь кричать мое имя, — клянется он, прежде чем взять меня за руку и, игнорируя мой придыхательный стон, повести меня вниз в лифте. Когда мы приехали в гараж, я решила, что он за рулем, и направилась к его машине, но он вместо этого потянул меня к моей тачке.

— Ты поведешь, дорогая.

Он ухмыляется и бросает мне ключи.

Я пискнула и проскользнула внутрь. У меня было не так много времени, чтобы поездить на машине, которую они мне купили, и, признаться, мне хотелось прокатиться на ней и посмотреть, как быстро она может ехать. Я завожу двигатель, когда он садится, и он смеется.

— Едем в Чайнатаун.

Я киваю и выезжаю из гаража, вдавливая педаль, чтобы ехать как можно быстрее, смеясь, когда машина урчит и набирает скорость.

— Святое гребаное дерьмо, мне это нравится.

Когда я оглядываюсь, то замечаю, что Кензо наблюдает за мной с любящей улыбкой, поэтому я подмигиваю, беру его ладонь и кладу ее себе на бедро, когда переключаю передачу. Он хихикает и гладит мою голую кожу, пока я лавирую в пробках.

Обычно я беспокоилась бы о штрафе за превышение скорости, но, честно говоря, парни никогда его не получают. Я не спрашиваю как, но догадываюсь, что теперь это распространяется и на меня. Кензо указывает короткие пути и направления, когда мне это нужно, пока мы не останавливаемся за баром. Выскользнув из машины, я встречаю его у входа, где он берет меня за руку и ведет к черному ходу.

Кензо открывает ее без стука и ведет меня вниз по ступенькам к другой металлической двери. На этот раз ему приходится постучать, и раздвижная щель открывается, и глаз выглядывает наружу. Когда тот, что за дверью, видит