Кладовая солнца. Повести, рассказы - Михаил Михайлович Пришвин

на чужом огороде, хозяева ее съели. Осталась у Егорушки только одна курица и петух. Егорушке плохо, но бодрый петух еще бодрее кроет последнюю курицу, и ему хоть бы что!

Праздник человека

У человека есть мысль рабочая и мысль праздная, или мечта. Наука создается главным образом мыслью рабочей, в искусстве на первом месте праздная мысль.

О радости незнания и его творческой силе

Мы думаем, что дело тут не в самом незнании, а в той силе и радости знания, которая впервые является на почве, хорошо удобренной незнанием: почве девственной, когда знание является своим личным глазом, бросающим на мир свой первый взгляд.

В этом и есть сила молодого народа, вступающего в страну людей, утомленных знанием. Так, например, одних знание атомной энергии приводит к разрушению планеты, а других к устройству лучшей жизни.

С каким благоговением смотрели русские купцы на людей образованных (мой дядя Ив. Ив.). Так что победа дается вовсе не силой незнания, а силой стремления к знанию и определением знанию его настоящего полезного места в жизни человека… Наши мальчики сейчас впиваются в новые изобретения, с пятнадцати лет определяются на служение автомобилю, радио, авиации.

О силе общественности, заключенной в слове, можно любому молодому автору судить по себе, если он вспомнит, что делалось с ним, когда имя его произносилось в печати положительно или отрицательно.

Сделаться признанным автором – это значит получить право самому называть вещи и лица своим именем, самому быть источником той силы, которую чувствует в себе каждый автор и которая определяет его поведение.

Пробный камень

Чувство современности содержится в творчестве, и оно-то больше всего и радует автора, обещая ему непременное внимание и сочувствие друга. Особенно трудно дается автору изображение природы и вместе с тем открытие современности в несовременных вещах.

Тайная современность рассказа о несовременных вещах является, может быть, пробным камнем истинного творчества.

Невидимая связь

Каждый человек не может смешаться с другими, исчезнуть, и превратиться во всех, и быть как все. Но каждый не является представителем и ответчиком одного себя, каждый из нас выходит из группы своей, из своего типа.

Значит, каждый из нас является свободным выходцем себя из своей группы, соединяющим одну типовую группу с другой в обществе невидимой связью.

Итак, все люди вместе – это еще не весь человек. Тогда собирается весь человек как лицо, если каждый из нас является связью для всех.

Простой человек

Человек простой терпит все плохое, как будто на то и на свете живет, чтобы все сносить. Зато если вдруг придет счастье, то радуется и благодарит. Так и живет простой человек: если увидит, что где-то на пути ему плохо, – постарается устранить плохое.

Но, работая и продвигаясь вперед, он оставляет другому лучинки, спички. И вот придет другой человек, и все готово ему. Тут он радуется, благодарит. И, уходя, готовит другим.

О прошлом

Нужно вспомнить всю совокупность темной деревенщины (чего-то стоя´щего), чтобы оправдать движение к лучшему.

Тайна творчества

Тайну творчества надо искать в любви. Все мы помним, что когда кто из нас влюблен, то, бывало, и все люди на свете хороши. Так в творчестве есть мысль – не мысль, а что-то единое сердца, ума и воли.

Если ты нашел в глубине себя мысль, то везде она, эта мысль: смотри в лес – и там листики и птички по-своему о ней говорят, смотри на большую улицу – и люди шепчут между собой о том же, и даже если усердно будешь смотреть в телескоп, то и там, и везде, и во всем, как в тебе.

Сущность творчества, его самый глубокий секрет в том, чтобы находить в себе и для всех эту соединяющую мир внутренний и внешний мысль.

Некогда

Странник, проходя полем, спросил работающих людей о дороге.

– Некогда мне, – ответила женщина.

А мужичок один бросил работу и вывел странника на дорогу.

С тех пор мужики работают и отдыхают, а женщина, сколько ни работает – и ей все некогда.

Свобода и необходимость

Когда я был маленьким писателем и еще не печатался, я читал свои рассказы всем, кто имел терпение меня слушать. Тогда я кланялся каждому, зазывал к себе в дом гостя, потому что сам не мог смотреть на себя со стороны и мне нужно было, чтобы кто-то другой посмотрел на меня, чтобы в этом другом найти своего друга-читателя.

Так что мало было написать, надо было еще найти себе непременно друга. Вот почему я кланялся каждому, зазывая в свою хату неизвестных людей. И мало-помалу из них определились мои друзья, а когда через них я осмелел и отдал свои вещи в печать и неизвестные мне люди обращались в друзей, то я, как ребенок, стал ходить на своих ногах и не спешил зазывать к себе в хату неизвестных людей.

Я получил тогда ту свободу в искусстве слова, которой пользуется в быту каждый человек.

Но в быту эта свобода, как капля в сухой земле, а тут только свет и свет, и земли не хватает, чтобы вместить в себя совершенно свободное слово.

В этом и есть драма писателя, что ему на свободе полной делать что хочется не хватает земли, определенной в долге, в том, что не хочется, а что надо.

Посмотрите на всех великих творцов слова, и вы увидите, что высота каждого великого начинается корнями, глубоко опущенными в недра земли, и слово, совершенно свободное, заключилось в беспощадную суровую необходимость земли.

Посмотрите на рост любого дерева на свету и вспомните, что движение дерева и вверх к небу, и вдаль по земле при помощи ветра и семян совершается по законам, которые в человеке можно называть поведением.

Язык родной, и свой личный язык (стиль), и наука языкознания, и даже талант не могут определить долговечность книги, если у художника слова нет в душе, образующего поведения.

Заполярный мед

Родионов рассказывал, как он возил с Окских лугов в Заполярье сто семей пчел: в конце июня выехал, в августе пчелы собрали в тундре по два пуда меда на семью. Путешествие Р. с пчелами служит примером того, что и в наше время можно идти за своим колобком.

Думать о себе, что я написал хорошо, – это естественно и необходимо