Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

месяца после смерти академика Горбачёв созрел отменить шестую статью. В то же время именно Сахаров на первом съезде возражал против концентрации всей власти в одних руках, даже если это руки Горбачёва. А тут размен именно такой: уничтожение партии в обмен на пост президента.

Но в окружении генсека все равно нервничают — для введения президентского поста надо, чтобы это предложение набрало две трети голосов, а это не гарантировано, учитывая настрой как демократов, так и коммунистов-консерваторов. В перерыве перед голосованием к Горбачёву по очереди подходят Яковлев, Лукьянов и Примаков и пытаются убедить его сделать хотя бы небольшой шаг навстречу оппозиции — например, согласиться на сокращение срока полномочий первого президента: с пяти до трех или четырех лет. Но Горбачёв непреклонен.

Затем на трибуну выходит Нурсултан Назарбаев, первый секретарь Казахстана. Он предлагает ввести президентскую модель и в союзных республиках, чтобы «снять уже наметившиеся противоречия между идеей президентства и стремлением республик к расширению своей самостоятельности». Ясно, что это сделка: региональные лидеры готовы дать Горбачёву нужные ему голоса, если он позволит и им тоже называться президентами. Ему, конечно, не хочется, но приходится уступить. «Не буду скрывать, в мои расчеты… не входило создание президентских постов в союзных республиках. Это наполовину обесценивало все приобретения, которые мы связывали с повышением авторитета центральной власти», — позже напишет он в воспоминаниях. Но зато в итоге Горбачёв набирает нужные две трети — и даже на 43 голоса больше.

Но потом оказывается, что оппозиция может взять реванш: внесено предложение запретить совмещать партийные и государственные посты. То есть Горбачёв должен будет уйти с поста генерального секретаря компартии. И тут, очевидно, что голосовать за будут как демократы, которые хотят, чтобы Горбачёв наконец распрощался со своим коммунистическим прошлым, так и коммунисты-консерваторы, которые мечтают о более догматичном лидере партии — например, о Лигачёве.

Но все же магия верховной власти еще работает. Идея набирает большинство голосов, но недостаточно, чтобы стать поправкой к Конституции. Впрочем, в любом случае роль генсека должна стать чисто церемониальной, ведь компартия отныне лишается «руководящей и направляющей» роли в советском обществе. Новый вариант шестой статьи Конституции легализует в СССР многопартийную систему.

Теперь Горбачёву предстоит избраться на президентский пост. По словам Мурашёва, в Межрегиональной депутатской группе происходит первый раскол: поддерживать или нет кандидатуру Горбачёва на пост президента. Часть демократов во главе с Ельциным настаивает на том, что выборы должны быть непременно всенародными. «Наверное, это была с нашей стороны демагогия, — будет он рассуждать спустя годы. — Потому что какие уже могут быть всенародные выборы. Балтия точно не стала бы участвовать, остальные двенадцать республик, наверное, поучаствовали бы в выборах, и у Горбачёва, я думаю, на 100% были шансы победить. Но наверное, из-за Прибалтики он на это не пошел». Но есть и вторая часть «межрегионалов» во главе с Анатолием Собчаком — они за то, чтобы поддержать Горбачёва.

Помимо генсека, выдвигают еще две кандидатуры: премьер-министра Рыжкова и главу МВД Бакатина, — но они оба берут самоотвод. Эти члены правительства — очевидные статисты, которые должны показать, что реальной альтернативы Горбачёву нет. В итоге за Горбачёва голосуют 1329 из 2000 присутствующих депутатов.

15 марта проходит инаугурация первого президента СССР. Весь зал встает, чтобы поприветствовать первого демократически, хоть и не всенародно, но все же избранного лидера СССР, — кроме одного человека. Вызывающе сидеть остается Тельман Гдлян.

Спустя восемь дней первый секретарь Узбекистана Ислам Каримов, даже не предупредив Москву, проводит в своем Верховном Совете выборы и избирается президентом республики. «Лукьянов рассказывал, что Михаил Сергеевич был страшно разгневан, но они ничего уже не могли поделать, — будет вспоминать Аскар Акаев, тогда член Верховного Совета СССР от Киргизии. — А потом уже пошло-поехало, в других республиках тоже стали выбирать президентов».

Блокада Литвы

Как только съезд заканчивается, все внимание снова обращается к Литве — это она испортила Горбачёву праздник, объявив независимость накануне его победы. Два месяца назад похожий демарш устроила автономная республика в составе Азербайджана — Нахичевань, родина Гейдара Алиева. Но тогда на это никто даже не обратил внимания, ту независимость подавили танками в Баку, а западная пресса не написала об этом ни слова. С Литвой же все иначе.

В то же время члены «Саюдиса» уверены, что Запад немедленно их поддержит. Ландсбергис консультировался с влиятельным лидером литовской общины в США, сыном довоенного посла Литвы в Вашингтоне Стасисом Лозорайтисом, и тот уверял, будто США готовы признать независимость Литвы, ведь Запад никогда де-юре не признавал оккупации стран Балтии. Но он, конечно, выдавал желаемое за действительное. Группа членов «Саюдиса» прилетала в Москву встречаться с действующим послом США Джеком Мэтлоком, и он сказал им, что на международное признание им сейчас лучше не рассчитывать. Но они ему не поверили.

Теперь весь мир и весь Советский Союз замерли в недоумении: что же будет дальше? Никто не ожидал, что Литва под покровом ночи попытается сбежать из СССР.

Горбачёв, хоть уже и президент страны, по-прежнему собирает политбюро — он так зол на литовцев, что ему нужны старые ястребы, которые всегда призывают его применить силу. На заседание приглашают генералов из Генштаба, в том числе Валентина Варенникова, бывшего командующего операцией в Афганистане. Это он, кстати, в 1983-м отдал приказ сбить южнокорейский боинг.

Варенников предлагает свой план: устроить в Вильнюсе — нет, не Кабул 1979-го, а Прагу 1968-го. Чрезвычайное положение, прямое президентское правление, арест нынешнего руководства Литвы — члены политбюро называют это «изоляция», создание марионеточного правительства, которое призовет Москву ввести войска. Это в точности чехословацкий сценарий.

Яковлев на заседании политбюро молчит. Черняев на следующий день зовет Горбачёва на разговор: «Это крах. Гибель всего вашего великого дела. И из-за чего — из-за великодержавного комплекса», — наставляет он Горбачёва. «Да, брось ты, Толя, все будет как надо, все пойдет правильно!» — Горбачёв даже не смотрит на него, продолжая перебирать бумаги.

Пресс-секретарь Горбачёва Андрей Грачёв вспоминает, что за неделю до литовской независимости к генсеку приходил Бразаускас. Тот махнул рукой: «Идите куда хотите. Но вы же бедные, у вас ничего своего нет. Как вы будете жить без остального Союза, ведь придете с протянутой рукой!»

В итоге танки Горбачёв не вводит, но решает начать экономическую блокаду Литвы — согласовывает эмбарго на поставку нефти на Мажейкяйский нефтеперерабатывающий завод и многих других товаров, вплоть до лекарств.

В ответ Литва требует от СССР 500 миллиардов рублей за ущерб, нанесенный в советский период. «По Кремлю ходит призрак Сталина», — образно заявляет Ландсбергис.

Все эти действия Москвы достигают обратного эффекта. Если после 11 марта многие литовцы были скорее шокированы и озадачены поспешной независимостью, то теперь они все больше поддерживают Ландсбергиса и решения Верховного Совета.

А тем временем расквартированные в Вильнюсе советские военные захватывают здания, принадлежащие литовской коммунистической партии. Это странное решение удивляет многих.

Начинается весенний призыв в советскую армию, и большинство молодых литовцев его, естественно,