Волк в овчарне - Макс Мах

зельеварением. За пять дней Эрвин изготовил три снадобья, - Снотворное, Общеукрепляющее и Антибиотическое широкого профиля, - четыре зелья, Противозачаточное, Противогрибковое, Восстанавливающее и «Коктейль Молотова» - средство против большинства распространенных в Гардарики венерических болезней, а также «сварил» качественный шампунь и два линимента[9], Противомозольный и Ранозаживляющий и Регенерирующий кремы. Результат был неплох, а главное, все у него получалось именно так, как надо.

На самом деле, Каратай не успел научить его всему, что знал. А знал он много всего, поскольку почти двадцать лет прожил в таежной глуши и успел за это время перезнакомиться со многими местными ведунами и шептунами, знахарками и ворожеями. И тут, как водится издревле: он отдавал им свои тайны, а они ему свои. Честный обмен, и у бригадира за долгий срок скопилось множество редких рецептов и хитрых приемов изготовления снадобий практически на любой случай, но вот беда, на нем цепочка наследования обрывалась. Эрвин мог стать его учеником и восприемником, но, увы, его «забрили в солдаты», и на этом обучение закончилось. Тем не менее, Каратай решил, что знание не должно лежать в туне и, тем более, не должно умереть вместе с хозяином. Поэтому, отправляя Эрвина в большой мир, бригадир снабдил своего ученика не только деньгами и хорошо подобранной аптечкой, но и позволил забрать с собой «учебную тетрадь», в которую Эрвин записывал то, что показывал и рассказывал ему Каротай, чему учил, в чем наставлял. И теперь Эрвин варил не только те снадобья, которые ему уже приходилось изготовлять, но и те, до которых прежде попросту не дошли руки. Однако Каратай оказался отличным учителем, а Эрвин - неплохим учеником, и, просто следуя своим записям, он смог приготовить два снадобья, которые прежде никогда не варил, - Жидкий Пластырь[10] и Противовоспалительное зелье, - и как раз собирался взяться за следующее по списку, но ни доухаживать нормально за полногрудой Гришей, ни сварить очередное снадобье не успел. Были объявлены большие маневры, и восемь штурм-мейстеров вместе со 171-м особым десантно-штурмовым батальоном были срочно переброшены транспортными самолетами на Луцкий полигон, где две механизированные бригады должны были отрабатывать контрудар по наступающим польским войскам.

***

Учения начались с того, что посредники устроили прибывшим частям смотр. Бронеходы, похожие то ли на английский «Чифтен»[11], то ли на советский Т-55, но с «нюансами», самоходки, - что-то вроде американской М109[12], только калибром не 105, а 150 мм, - и бронетранспортеры в стиле израильского «Ахзарита»[13] продемонстрировали свои возможности на танкодроме и артиллерийском полигоне. Отмечалась проходимость, способность преодолевать препятствия и форсировать реки, но отчего-то Эрвина на этот аттракцион позвать забыли, а ведь он так хорошо строил ледяные переходы. Однако магов тестировали отдельно и в самом конце «практики», а сейчас посредники проверяли дальность прицельной стрельбы из танковых и самоходных орудий, эффективность огня и прочее все, что может оказаться критически важным во время рейда в глубину обороны противника. Затем на другом полигоне себя показали мотострелки, - высадка из бронетранспортеров и стрельба по мишеням, - и наконец очередь дошла до штурм-мейстеров. Конкретно Эрвин продемонстрировал Встречный Пал, Огненную Просеку и Щит Семаргла[14], растянув его на тридцать метров в ширину и подняв на пятнадцать метров вверх. Это посредникам так понравилось, что даже попросили повторить на бис. А про лед вспомнили только в конце и удовлетворились пятидесятиметровым ледяным мостом. Эрвин не возражал. Не хотите, как хотите, и кто он, чтобы навязываться, но его сильно позабавила завершающая учения штабная игра. Туда от штурм-мейстеров пошел командир их группы штаб-майор Колокольников. Он и рассказал об «игре» остальным магам. Оказывается, это действительно была штабная игра. Командиры подразделений предлагали решения тех или иных задач в соответствии с нормативами и конкретными результатами «практики». То есть, командир проверяющих ставил задачу, а они ее по силе возможности решали, двигая фишки по карте, как дети, играющие в настольную игру. Слушая Колокольникова, Эрвин вспомнил, как однажды наблюдал за игрой группы израильтян в «Подземелья и драконы»[15].

Так-то они были крутыми парнями, отслужившими в сержантских и офицерских званиях в израильском спецназе, но любили всякую лабуду, вроде книжек фэнтези и таких вот игр. Как он понял, они на этом выросли. Эта была часть их подростковой западной культуры, вот только ни американцы, ни французы, с которыми он встречался, не были «два в одном». Они либо до старости лет играли в игры, оставаясь, в сущности, подростками, либо являлись ветеранами вооруженных сил, которые такой ерундой не занимались. А вот израильтяне, - хоть и не все, - могли совмещать в себе обе стороны медали. Эрвину это было странно, оттого, и запомнил. Он ведь был, наверное, единственным в их отряде, кто читал подобные книги. Остальным хватало Плейбоя и Хастлера, ну и, может быть, почитают на досуге какой-нибудь детективчик без заморочек, и довольно. Однако Эрвин в свое время, - и в спецназе ГРУ, и в Иностранном Легионе, - успел поучаствовать в настоящих маневрах и про штабные игры знал не понаслышке. Но комментировать весь этот цирк с конями не стал. Зачем? Только врагов себе наживешь, а толку ноль. Похоже, Гардарики давно не воевала по-взрослому, и нынешнее поколение руливших армией генералов не застало настоящих войн. Это были офицеры мирного времени, и они явно готовились к какой-то ненастоящей войне.

«Кровью умоемся с таким-то генералитетом! – качал Эрвин мысленно головой. – Этих идиотов история так ничему и не научила!»

Все так и было. Эрвин достаточно хорошо знал военную историю своего мира. Советских немцы подловили со спущенными штанами 22 июня сорок первого, и в том же году, но уже в декабре, японцы точно так же трахнули американцев. У евреев был 1973 год, у французов и англичан 1940. У всех, кого ни возьми, это случалось с удручающим сходством. Просто Франция и Польша на этом и закончили, а СССР, Израиль и Англия с Америкой с этого начали. Как будет с Гардарики, он, разумеется, не знал, но, судя по всему, планов по захвату Европы у новгородцев не было, а вот у европейцев, - во всяком случае, у некоторых, - были. И касались они как раз Гардарики. Впрочем, умирать за родину, которая ему на самом деле никакая не родина, Эрвин не собирался. Поэтому в свободное от службы время он не только варил зелья, но и готовился к рывку. Если станет