Бастардорождённый - DBorn

— Ваша милость, рада приветствовать вас в своем заведении, — поздоровалась с королем Алаяйя. Акцент девушки все еще никуда не делся.

— Покажи мне своих лучших девок, — сразу перешел к делу Роберт.

— Разумеется, — девушка указала ладонью в сторону одной из комнат.

В помещении Роберта уже ждал десяток жриц любви на любой вкус. В каждой было что-то уникальное, отличающее ее от остальных. Каждая делала все, чтобы привлечь к себе внимание монарха. Близость с ним обещала более чем щедрое вознаграждение. Баратеон определился с выбором на трех из них. Не успел мужчина полностью раздеться, а Алаяйя с другими шлюхами уйти, как дверь в комнату распахнулась и в нее пружинистой походкой вошла молодая девушка.

— Яйя, где этот дурак Ройс? Он мне нужен.

— Мы занимаемся.

— Знаю я, чем вы занимаетесь, — улыбнулась Мия, темнокожая красавица фыркнула в ответ.

Сколько бы новая подруга ни объясняла Стоун ситуацию, та не верила или просто не запоминала. Днем Алаяйя и Уэймар действительно учились грамоте в свободное от основных дел время. Катая вела всю документацию на летнийском. Это помогло избежать ряда проблем с конкурентами, в частности с Мизинцем, этому она обучила и дочь. Однако та совершенно не владела грамотой общего языка, а это было проблемой.

— Так зачем он тебе?

— В лагере нужны болты, а дочерям Мары утварь. Меня не пускают на склад без Ройса.

— Хорошо, я его позову.

— Не слишком долго «зови», — ухмыльнулась Мия.

Пока девушки обменивались любезностями, король Роберт замер так, как и стоял, пытаясь снять штаны. Он чувствовал себя, словно его только что выкинуло на берег после непрерывного двухнедельного шторма. К горлу подступил неприятный комок, ладони запотели. Уж очень странную реакцию вызывала больно знакомая незнакомка.

Высокая, выше некоторых мужчин, статная и стройная. Волосы, глаза, улыбка все в ней было знакомым. Роберт предположил, что именно так бы выглядел Ренли, будь он женщиной. С момента, как девушка вошла в комнату, он так и не свел с нее глаз.

— Старик, я не продаюсь, не пялься на меня так, — с опаской проговорила Стоун.

Роберт был готов издать истерический смешок. Впервые за несколько лет к нему не обратились подобающе. Последнему наглецу отрезал язык королевский палач. Хотя винить девицу было сложно, без камзола с королевской геральдикой, короны и стражи Роберт больше напоминал сильно любящего алкоголь торговца, чем короля.

— Ты не из местных, — утверждал, а не спрашивал Роберт.

— Из Долины, — кивнула Мия.

— Что же ты тут делаешь?

— Кошмарный Волк по приказу Десницы привез меня сюда.

— Глупый старик, — прошептал Роберт, улыбнувшись. — Все-таки он выполнял мои приказы.

— Что? — не расслышала девушка.

— Тебя зовут Мия, верно? — Стоун кивнула. — А твою мать?

— Бесси.

— Я знал твою мать.

Голос Роберта звучал совсем тихо. Малышка Мия, которую он помнил трехлетней озорницей, сейчас была уже совершеннолетней, и даже свыше этого — на пять лет старше законного наследника.

Все без исключения бастарды Баратеона проявляли к нему больше тепла, чем законные дети, и, соответственно, получали больше тепла в ответ. Малыши ворковали и сосали палец короля, если Роберт держал их на руках и клал его им в ротики. Маленькую Мию Роберт подкидывал высоко вверх, та лишь хохотала в ответ и никогда не боялась, что темноволосый великан ее уронит. Эдрик Шторм своего отца просто боготворил, регулярно слал письма и старался впечатлить теми или иными достижениями. Ничем подобным златовласые оленята похвастать не могли. Роберт почувствовал странную опустошенность внутри, такую, как в момент, когда понял, что ни корона, ни Семь королевств не могут утолить голод, вызванный потерей Лианны Старк.

Мия не понимала, что от нее хочет странный толстяк, но в любом случае диалог с ним не дал продолжить появившийся Уэймар, которого девушка возмущенно отчитала за отлынивание от работы, вытолкала из комнаты и потащила в сторону складов. Спустя минуту, придя в себя, из комнаты вышел и сам король, оставив выбранных шлюх наедине с кошелем золота. Роберт двинулся вслед за дочерью.

* * *

Дни пьянства и разгула с большим количеством гостивших дворян и их людей просто не могли пройти без происшествий. В полдень третьего дня в Ров явилась группа обозленных горожан. Двое сурового вида мужчин жаловались, что кто-то из приезжих солдат снасильничал их сестру и требовали правосудия, местные были с ними вполне солидарны. Сноу даже удивился, что ничего подобного не произошло в первый же вечер, видимо, три дня без происшествий это предел для Джона.

Во внутреннем дворе замка собрались почти все прибывшие с королем лорды с семьями, сам король, придворные Джона и родственники пострадавшей вместе с местными. Некоторые пришли увидеть суд, лишь из-за формальной необходимости, для других он был неплохим лекарством от скуки. Для Сноу это была одна из его обязанностей.

— У вас есть выбор.

Джон обратился к четверым закованным в кандалы гвардейцам. Двум алым плащам, штормовику и просторцу. Двух насильников найти труда не составило, только у них на лице были следы от женских ногтей. Других двух узнала сама девица.

— Первый вариант, вы можете попытаться вымолить у девицы и ее братьев прощение и попросить стать вашей супругой. Тот, у кого получится — ограничится десятью ударами плетью.

Среди дворян послышались возмущенные перешептывания.

— Остальные выбирают между лишением головы, оскоплением, сопровождаемым плетью, с дальнейшим изгнанием за южную стену или присягой Ночному Дозору.

— Не слишком ли суровая кара? — спросила королева, в глазах алых плащей промелькнула надежда на спасение. Серсее была безразлична выходка солдат, она просто не хотела, чтобы ее людей лишал головы бастард.

— Они совершили преступление на моих землях и мне вершить над ними суд, — настоял Сноу.

— Стоит ли вообще судить солдат благородного дома, полагаясь на слова челяди? — новый вопрос королевы вызвал гнев со стороны горожан, но выразить возмущения словам монаршей особы чернь не посмела.

— Может, и требовать правосудия после похищения моей тети не стоило? — пошел с козырей Джон. — Принц статусом всяко выше дочери верховного лорда, как и гвардейцы выше крестьянки, — Сноу взглянул на короля.

— Не мешай, женщина! Если я посчитаю, что решение мальчика не справедливо, то прекращу суд и проведу его сам! — выкрикнул король.

Приговор Джона действительно по большей части был слишком суров для такого незначительного преступления, но король был с ним солидарен. Кого-кого, а насильников, после похищения Лианны Старк, Роберт не переносил. Десятки повешенных или оскопленных за это преступление солдат во время восстания Грейджоя тому яркое свидетельство. Джон об этом хорошо помнил. Его не будут