Генералиссимус - Владимир Васильевич Карпов

13 января после мощной артподготовки со Сторожевского плацдарма в бой вступили главные силы 40-й армии. К концу суток оборона была прорвана на полсотню километров по фронту и почти на столько же в глубину. Все шло по классическим законам военного искусства. Рыбалко развивал успех. Сталин был доволен: научились-таки немца бить!

Итальянцы тоже не выдержали удара танковых корпусов Рыбалко и с первых часов побежали. К исходу дня танкисты продвинулись на 30 километров. Еще через сутки все наступающие части вышли на оперативный простор.

Казаки Соколова шли на Валуйки, преследуя отступающих итальянцев. 18-й корпус рвал на части метавшихся в полукольце между Острогожском и Россошью венгров, итальянцев, немцев. Армии Москаленко и Рыбалко уже установили огневую связь, и артиллерия нещадно долбила врага с двух сторон, помогая окончательно закрыть оставшийся десятикилометровый коридор!

В результате быстротечной операции – за 15 дней – была прорвана оборона на 250 километров по фронту и на 140 километров в глубину. Уничтожено 15 дивизий противника, взято в плен 86 тысяч солдат и офицеров.

Сталин выслушал доклад Василевского, спросил:

– Какое время понадобится для того, чтобы осуществить четкий план дальнейших действий?

– Думаю, что на это потребуется не меньше пяти-шести суток.

– Какая нужна помощь, чтобы ускорить разгром врага?

– Буду требовать от Ватутина быстрейшего выдвижения армии Харитонова на рубеж Покровское и далее на юг. Что касается дальнейших действий, мы уже направили вам план новой Воронежской операции. Точнее, Воронежско-Касторненской.

– Не могли бы вы кратко доложить ее замысел?

– Он сводится к тому, чтобы ударами по сходящимся направлениям по флангам 2-й немецкой армии окружить и уничтожить ее основные силы, освободить Воронеж, Касторную и открыть железнодорожный участок Воронеж – Касторная и Елец – Касторная. К операции привлекаем часть сил двух фронтов. Они должны будут сомкнуть кольцо окружения в районе Касторной. В остальном операция очень похожа на предыдущую. Только в центре будут наступать на Воронеж сразу две армии – 38-я и 60-я. Все-таки немцы – это не венгры и не итальянцы. Далее в случае успеха можно будет нанести удар в стык центральной и южной стратегических группировок противника на Курск, а также ударить по Харькову, пока немцы не сосредоточили там крупные резервы.

– Не спешим ли мы, товарищ Василевский, с так далеко идущими планами? Хватит ли сил?

– Хватит.

Верховный, конечно, оценил его деликатность и понял, что часть ответственности Василевский возьмет на себя.

– Я имею в виду армию Москаленко, – уточнил он. – Хватит ли у него сил после боев под Острогожском?

– Дело в том, что у нас оказались неиспользованными три стрелковые дивизии, три лыжные бригады и целый танковый корпус Кравченко. Просим Вас только усилить фронт артдивизией, двумя полками «катюш», танками KB и Т-34, самолетами. Начало операции планируем на 23 января без перерыва после предыдущих боев. Поэтому уже сейчас начали подготовку. Разрешите начать работу с командующими?

– Хорошо, я подумаю. Завтра получите ответ. А пока, – Сталин сделал паузу, добро улыбнулся, – поздравляю вас с победой над врагом и присвоением очередного воинского звания генерала армии. Сегодня Совнарком подписал постановление.

Научились бить гитлеровцев, можно и нужно было отмечать победителей – Сталин понимал это, и вот в один день генералу армии Жукову – маршала, Василевскому – очередное звание генерала армии.

На следующий день Сталин утвердил план Воронежско-Касторненской операции. Генеральный штаб тут же по указанию Верховного начал разрабатывать план Харьковской операции, которому дали кодовое название «Звезда».

26 января вечером, когда окружение немцев в районе Касторного стало реальностью, Василевский связался с Верховным и, не скрывая радости, доложил об этом. Сталин тоже чувствовал глубокое удовлетворение.

– Заканчивайте окружение, – сказал он. – Помимо операции «Звезда», готовьте удар на Курск. Пухов после выхода к Касторной должен ударить на Малоархангельск – Фатеж, обеспечивая наступление на Курск с севера. Правому крылу Воронежского фронта наступать прямо на Курск. Как вы это оцениваете и что можете сказать вообще об обстановке на юге?

– Указание принимаем к исполнению. В целом же обстановка складывается в нашу пользу. В обороне противника на участке Касторное – Курск, почти до Купянска, образовалась брешь примерно в триста километров, прикрытая весьма слабо. Немцы отходят. Складывается даже впечатление, что отходят за Днепр с намерением закрепиться на западном берегу реки.

Сталин выслушал внимательно и дополнил:

– Ватутин тоже так считает. Я санкционировал ему проведение операции «Скачок» на освобождение Донбасса. Ставка также считает маловероятным, что немцы в ближайшее время предпримут сколько-нибудь заметные контрдействия на Левобережной Украине и в Донбассе. Стране очень нужен донецкий уголь. Захват же Батайска приведет к полной изоляции закавказской и черноморской группировок противника.

– Такой вариант возможен, – сказал Василевский.

– Почему возможен? У вас есть сомнения?

– Я как начальник Генерального штаба не могу не сомневаться. У противника действительно плохо с резервами, но уже есть сведения о переброске с запада 2-го танкового корпуса СС. Это лучшие танковые дивизии вермахта: «Адольф Гитлер», «Мертвая голова», «Рейх». Их передовые части зафиксированы на реке Оскол.

– Вот поэтому и надо спешить.

– Спешим, товарищ Сталин. Но глубина операции «Звезда» – двести пятьдесят километров. Надо овладеть таким крупным центром, как Харьков. Выполнение такой задачи требует от войск не только больших, но и нарастающих усилий, глубокого оперативного построения. Войска же измотаны боями, понесли потери и наступают, имея построение армий в одну линию. Кроме того, один фронт наносит удар и еще на другом важном направлении – Курском.

– Вы что же, против продолжения наступления?

– Никак нет! Было бы грешно не воспользоваться сложившейся обстановкой, но Генеральный штаб не может не высказать хотя бы минимальных сомнений. Необходимо упорядочить дело не только со стратегическими, но и с оперативными резервами.

– У Генштаба всегда особое мнение. Это вас не отпускает шапошниковская закваска, – пошутил Сталин. – Хорошо, меры мы примем, но за оперативные резервы прежде всего отвечает фронт, вот и посмотрим, как там, на фронте, воспользуются тем, что дает страна, советский народ. А начальник Генштаба все-таки должен быть больше уверенным, чем сомневающимся.

У Сталина не было сомнений, он решительно и твердо проводил эти операции. Надо сказать, что объективные предпосылки для этого были. К тому времени на Волге и Дону, на Северном Кавказе и под Воронежем, под Ленинградом и Великими Луками Красная Армия разбила 102 дивизии врага. Только в плен попало более 200 тысяч солдат и офицеров. Миллионы соотечественников обрели свободу, огромная территория избавлена от ярма оккупации. Наши войска всего