Женская Свобода - Зарина Биберган

И это не разовые эпизоды, а часто длительное состояние, в котором приходится жить, приводя собственную нервную систему в выгорание. Если у женщины нет внутренней опоры или поддерживающей среды, она столкнётся с одиночеством и сильным ощущением, что она против всех, что её не понимают, не принимают и не выдерживают.

Ещё одна ловушка — зависимость от врага. Идентичность начинает строиться вокруг борьбы, вокруг «против». Без противостояния возникает пустота, потому что исчезает структура, направление, ощущение себя. Тогда конфликт становится не инструментом, а основой существования.

В тени этой стратегии почти всегда лежит непрожитое горе, опыт боли, унижения, насилия, предательства. Непроработанный опыт превратился в топливо, и именно поэтому эта энергия такая мощная и такая заряженная.

Я хорошо знаю это по собственному опыту. После того, как я вышла из стратегии содержанки, я переключилась на феминизм, много работала с женщинами, пережившими домашнее насилие, поддерживала инициативы и законы, связанные с защитой от домашнего насилия, ходила на конференции, активно развивала эту тему в своём блоге. В тот момент я не просто испытывала интерес. Я подчинялась живой, заряженной части меня, которая действительно хотела менять реальность. Меня переполняли гнев, сила, желание вскрывать и называть вещи своими именами. Это был важный этап, потому что без него я бы не смогла вернуть себе ощущение справедливости и субъектности после пережитого насилия в первом браке.

Одновременно я хорошо почувствовала цену этой стратегии. Постоянно жить на «революционном броневике» — это тяжёлый и изматывающий опыт, в котором почти нет места расслаблению, мягкости, телесному удовольствию, доверию и той самой феминной жизни, о которой многие говорят. Тело привыкает существовать в постоянном сверхнапряжении, и со временем в режиме мобилизации сказывается и на психике, и на физическом здоровье.

При застревании в этой стратегии жизнь превращается в бесконечную войну, где слишком мало места для радости, близости и творчества: вся энергия уходит в конфронтацию.

И сейчас для меня это важная, но уже не доминирующая часть. Я больше не сливаюсь с борьбой, не строю только вокруг неё свою идентичность. Я понимаю, какую цену плачу за это, и вижу, что реальность намного сложнее и многослойнее, чем показывала моя психика, когда переживала насилие и была зафиксирована в боли.

Интеграция этой стратегии начинается в тот момент, когда женщина не отказывается от огня, а просто не да ё т ему поглотить себя. Она может использовать конфронтацию как инструмент. Пр и этом она не живёт в состоянии постоянной войны. Она может быть воином, но также может доверять, сохранять близость и созидать.

Энергия перестаёт быть только разрушительной и становится трансформирующей. Она может разрушить там, где это необходимо, и создать там, где это возможно. Гнев перестаёт быть формой выживания и становится формой зрелой силы.

Глава 10. Стратегия 7. «Bro-girl»

«Bro-girl» — это стратегия, в которой женщина делает довольно жёсткий, часто бессознательный выбор отстраниться от других женщин и максимально встроиться в мужской мир. Она видит себя не просто его участницей, а «своей», той, которая понимает, не усложняет, не предъявляет, не требует, говорит на одном языке с мужчинами и становится для них удобной и понятной.

В позиции «я не такая, как эти женщины» происходит обесценивание всего, что связано с феминностью, с эмоциональностью, с телесностью, с цикличностью. Женщина делает ставку на мужское одобрение как основной источник безопасности, признания и места в системе. В отличие от стратегии сексуальной манипуляции, она больше пристраивается через душевно-братский вайб. Она фактически становится союзником мужского мира, иногда даже в оппозиции к другим женщинам. Тактика здесь довольно прямая — отделиться от «других», от «истеричек», от «драматичных», от «слишком женских», и встроиться в мужскую среду через адаптацию под её нормы, язык, юмор, ритм, ценности, и за счёт этого добиться принятия, статуса и принадлежности.

Нередко эта стратегия формируется на основе детского опыта, в котором мужчины воспринимались как безопасные или предсказуемые фигуры, а с женщинами был связан опыт конкуренции, обесценивания или предательства. Ещ ё  один возможный  источник  —  родовые установки о том, что женщинам доверять нельзя. Психика в этом случае выбирает более надёжную, как ей кажется, сторону. Дополнительно накладывается общий культурный фон, где девочкой быть «невыгодно» или «непрестижно», мальчик — это «продолжатель рода» (хотя это устаревший взгляд с точки зрения генетики), сила, ценность, а девочка — что-то вторичное. У женщины формируется внутреннее расщепление: физически она женщина, но психологически всё время доказывает, что она «нормальный мужик», что она не такая, как «эти женщины».

Я была свидетелем одной очень показательной сцены в мужской компании. Один из присутствующих громко и с удовольствием шутил, что женщина — это «незаживающая рана, которая раз в месяц кровоточит», и вся компания разразилась смехом. Я почувствовала естественное отвращение и гнев, а рядом со мной сидела девушка, молодая, короткостриженная, и смеялась вместе со всеми, поддакивала, как будто речь шла не про неё, как будто это не касается её тела, её реальности, её опыта. Я даже видела что-то вроде гордости на её лице по сравнению со мной, глупой, которая «шуток не понимает».

Желание быть принятой настолько перевешивало контакт с собой, что девушка выбрала самопредательство и конкуренцию со мной.