Охотник - Сергей Александрович Малышонок

этом не забывая мне мило улыбаться и показывать хозяйственность и кипучую деятельность, ага. А ещё она нанесла на мордашку полноценную боевую раскраску. В том смысле, что тут был полный макияж, и вообще старание выглядеть как можно красивее прямо изливалось из девушки по полной.

— Привет, Джин-А, — я вежливо кивнул, проходя в дом, благо Джин-Ву посторонился, да и торт его отвлёк, да.

— Мя! — кое-кто хвостатый и пушистый, видать, вспомнил, как я героически спасал её от «злых» духов, и тоже решил выразить своё почтение путём потирания о мои ноги. — Мр-р-р-р.

— Да-да, тебя я тоже рад видеть, — погладить котейку — это святое.

Закончив с приветствиями, помыв руки и получив приглашение к столу, я проследовал в гостиную, где уже был накрыт стол со всякими вкусностями, а за столом ждала хозяйка дома. Что тут сказать? Эликсир, встреча с детьми и возвращение домой произвели на Пак Кён-Хе самое приятное действие. Сейчас она выглядела куда лучше, чем в больнице, пусть с возрастной дифференциацией в данной реальности у корейцев были те ещё сложности, я уже вроде как примерно научился определять, кто передо мной — девчонка или взрослая женщина, но тут при самом строгом изучении больше тридцати пяти никак не дашь, хотя когда я её только увидел на больничной койке, женщине смело можно было дать и пятьдесят. Да и в лёгком домашнем платье мать семейства Сон смотрелась куда как лучше, чем в больничной робе.

— Рад видеть вас в добром здравии. Думаю, вы уже и так это знаете, но позвольте представиться — Альберт Вескер. Друг вашего сына.

— Здравствуйте, мистер Вескер, — женщина тепло улыбнулась. — Меня зовут Пак Кён-Хе, но вы, должно быть, тоже это знаете.

Дальнейшему развитию разговора помешало явление Джин-А, вооружённой большой и глубокой тарелкой, в которой были… печёная картошечка и отбивные. Вид девушка имела весьма решительный и боевитый. Следующий за ней брат с двумя пакетами сока и хлебницей, наоборот, всем своим видом выражал жертву диктата матриархата, но героически переносил все тяготы и лишения, да.

— О, довольно необычный выбор блюд, — отметил я. — Но пахнет восхитительно, — запах действительно был очень и очень хорош, хотя и доля дежурного комплимента в моих словах была.

— Ну-у-у, — приземлившаяся слева от меня за стол сестрёнка Великого Нагибатора чуть потупилась, — мы подумали, что европейская кухня будет самое то… ну… для ситуации…

— Весьма польщён, — улыбаюсь, вновь начиная чувствовать себя неловко. Кажется, вводить меня в такое состояние — это не прерогатива одного Джин-Ву, а семейный талант.

— Хён-ним, — серьёзно обратился ко мне вышеупомянутый товарищ, разместившийся на противоположной стороне стола, — в мире не найдётся слов, чтобы выразить мою…

— Так-так, стоп! — прервал я парня. — Джин-Ву, я всё понимаю, правда. Но давай не будем отравлять дружескую встречу этой высокопарностью. Я знаю, что ты хочешь сказать, знаю, что вы испытываете. У меня нет семьи — я знаю, как это тяжело, поэтому не нуждаюсь в словах. Давай просто праздновать возвращение вашей мамы. Радоваться и просто наслаждаться дружеским застольем, а не бередить старые раны и смущать друг друга ещё больше. Меня и так… — показательно кошусь в сторону придвинувшейся ко мне почти вплотную школьницы, — кое-кто уже вовсю смущает.

— Джин-А… — с укоризной посмотрела на дочь Пак Кён-Хе.

— И ничего я не делала! — возмутилась поклёпу девочка, тем не менее потупив взгляд и заметно краснея.

— … — между тем Джин-Ву чуть втянул голову в плечи. — Хорошо… Как скажешь, Хён-ним.

— А я всё равно скажу спасибо! — вскинулась его младшая сестрёнка и порывисто полезла меня обнимать… и целовать. В щёку, к счастью. Но даже так для корейцев подобное было далеко за гранью приличия. Вот только вместо возмущения и одёргивания… эта сволочь, которая Великий Нагибатор, демонстративно уставилась куда-то в район шкафа и едва ли не начала насвистывать, всем своим видом показывая, что ничего не замечает.

— Кхм… — неловкую тишину, образовавшуюся вследствие такого манёвра стремительно наливающейся ещё более густой краской девушки, прервала её матушка, — несмотря на столь… бурную реакцию, Джин-А права, мистер Вескер, вы сделали для нашей семьи очень и очень много, за что мы вам безмерно благодарны, — женщина склонилась в поклоне.

— Да… конечно, всегда пожалуйста, — звучало это в высшей мере нелепо, но ничего умнее я не придумал и сказать не мог.

Дальше, правда, начался сам обед, в ходе которого общий градус неловкости несколько снизился, если не считать того факта, что девушка слева от меня явно твёрдо вознамерилась окружить меня заботой по самое не могу, начиная от подкладывания в тарелку в рамках общей раздачи провианта, заканчивая попыткой то плечиком прижаться, то лапку свою мне на колено положить, в общем, Джин-А чем-то неуловимо стала напоминать трущуюся о хозяина довольную кошку. И было это не то чтобы проблемой, но некоторый дискомфорт всё-таки доставляло — девочка она симпатичная, а мои моральные ориентиры и так пробивают дно за дном… Короче, от того, чтобы разум таки выдал сакраментальное «почему бы и нет?», меня отделяло ровно два момента: первый — даже Охотница Е-ранга для меня откровенно слабовата, простой же человек, как и отмечалось много раньше, и вовсе… кхм, на один зуб, второй же — это Хуа-Хуа. Я только начал с ней встречаться, мы только-только перешли к полноценным отношениям, и тут же заводить интрижку на стороне? Там и с моим призрачным гаремом была та ещё аморальная ситуация, и усугублять её подобным свинством вот вообще не хотелось. В остальном… себе уж можно сказать честно, тот факт, что она малолетка, меня уже не сильно бы тормознул — экстерьер её фигуры была куда как пышнее, чем у Хуа-Хуа.

Стремясь отвлечься от подобных мыслей, я постепенно втянулся в разговор «ни о чём», что завела почтенная мать семейства, с некоторым неодобрением поглядывавшая на дочку. Сдаётся мне, после моего ухода кое-кому предстоит серьёзный разговор. Хм-м, а не помочь ли бедной деве в избежании родительского нагоняя?

— Предлагаю немного разнообразить меню, — с этими словами я «воплотил из вороха искр» старинную бутылку с вином. — Коль уж вы обеспечили мне такой тёплый приём, я чувствую своим долгом дать ответ.

— О? Что это? Откуда? — заинтересовались леди.

— Это — часть моих способностей, — пожимаю плечами, — довольно удобная штука, — разливаю напиток по бокалам для сока. Пусть это почти кощунство для вина с хрен знает какой выдержкой и элитарностью, но пофиг.

— Эй! А мне? — возмутилась боевая сестрёнка, когда её стакан оказался обойдён вниманием.

— Мала ещё, — непреклонно ответил девице довольный Джин-Ву. — Детям положен сок.

— Хмф… — леди изволила дуться.

— Ну… —