Эмпаты - Мэтт Каулиц

Очередной болезненный тычок в спину вынудил Кая споткнуться. Внутри поднималась обжигающая волна, смывая остатки здравомыслия.

– Вы опоздали, мы тут уже полчаса с этим возимся…

Полицейский был выше его на голову, поэтому удар лбом пришелся ему прямехонько в нос. Раздался влажный хруст и почти одновременно с этим – яростный вопль боли. За мгновение, пока его коллеги ошарашенно оборачивались, Кай подлетел вплотную к мужчине и впечатал колено ему в пах. Руки с носа торопливо переместились ниже, прикрывая уязвимое место.

– Я убью этого молокососа!

– Вот же псих!

– Полегче, малец, не усугубляй свое положение. Успокойтесь, ну же! – толстяк с трудом оттеснил разъяренного полицейского подальше от пленника, которого тот рвался порвать на куски.

– Инспекция по контролю «ЭКВАД», что тут происходит?!

Лучи фонарей запрыгали по лицам, высвечивая то окровавленное лицо с разбитым носом, то суматошные попытки второго полицейского добраться до Кая и отомстить за честь друга. Усач, растопырив руки, удерживал своих коллег, благо один из них с трудом стоял на ногах.

– Этот мелкий сученыш напал на меня! Ты у меня на срок сядешь, понял, говнюк?!

– Обычный наглый юнец, да что с тобой такое?! Сейчас передадим его Инспекции и пойдем в бар!

В присутствии Инспекции полицейские отчасти успокоились, только их подбитый коллега продолжал буйствовать и вырываться из приятельской хватки. Толстяк попытался наладить контакт «глаза в глаза» и отвлечь на себя внимание, однако униженный правозащитник упорно выворачивал шею, выискивая обидчика.

– Черта с два я его теперь передам, пусть посидит с настоящими преступниками и попробует при них такое выкинуть!

Луч фонаря уперся Каю в лицо. К нему подошла высокая инспекторка и пристально всмотрелась в глаза, поочередно светя в каждый из них. Те заслезились от ярких бликов, но он старательно не моргал, слепо уставившись чуть выше, где предположительно находилось ее лицо.

– Мы его забираем.

Она коротко махнула своим сопровождающим, и еще два инспектора пристроились за плечами Кая, мягко подталкивая его к фургону. Он осторожно обернулся по сторонам, стараясь не привлекать внимание, но бежать было некуда.

– Куда?! – яростно взревели сзади.

Инспекторка флегматично распахнула удостоверение и ткнула его под нос разъяренному мужчине. Крупная голографическая эмблема даже отсюда отдавала зеленым свечением.

– Все подозреваемые в эмоциональном, кинестетическом, визуальном, аудиальном или дискретном неправомерном воздействии проходят через нашу инстанцию.

– Да чхал я!..

– Так вам и утерли нос, дражайший.

Представительница Инспекции равнодушно отвернулась, не обращая внимания на неодобрительные взгляды. Инспектора и полиция традиционно недолюбливали друг друга, особенно негодовали последние, из рук у которых регулярно выдергивали подозреваемых и отгораживались грифом «Секретно».

– Наручники-то наши верните, – хмыкнул усач, протягивая ключ.

– Лови.

Кай потер запястья, с опаской поглядывая на свою освободительницу. Ее пренебрежительное отношение к полицейским и гранитное спокойствие намекали на очень, очень высокий статус. Кому он вообще попался?!

– Едем.

Задержанного усадили на низкую скамейку в задней части фургона, инспекторка умостилась напротив и несколько раз постучала по решетке, отделяющую их от водителя. Его конвоиры устроились по бокам. Машина завелась и стартанула так резво, что Каю пришлось вцепиться руками в лавочку.

Тишину нарушало только мерное рычание двигателя. Сирену водитель не включал, но снаружи плескало зеленым от служебных маячков. В фургоне пахло бензином вперемешку с хлоркой, и Кай внимательно скользнул взглядом по полу, выискивая, что можно было так тщательно отмывать в спецтранспорте для перевозки потенциально опасных инсайдеров.

– Куда вы меня везете?

Кай в упор уставился на инспекторку, пытаясь уловить хоть какие-то эмоции. Бесполезно. В Инспекцию брали только опытных инсайдеров, устойчивых к воздействию любого типа, а среди высшего ранга сплошняком шли те, кто и сам мастерски воздействовал и мог управлять чужими ощущениями.

– В контору. Там говорить будет проще, чем в этом драндулете.

– Я ничего не сделал. Вы не того взяли.

– Ну да, а я мексиканская балерина, которая не отличит эмпата от табуретки, – в ее голосе не слышалось даже доли шутки, он оставался таким же ровным и спокойным.

Это одновременно и пугало, и успокаивало. Такие флегматики обычно способны на гораздо более жестокие вещи, чем тот же крикливый полицейский. Но для Кая это все равно было лучше криков и показной злости.

– Еще раз говорю…

– Тш-ш-ш. Не здесь, и не сейчас, Кай, – она приложила палец к губам, заговорчески глянув на соседей.

– Откуда вы?..

– Тебе сказали помолчать? – на плечо упала тяжелая рука одного из инспекторов.

Кай перевел взгляд на его напарника, который выразительно похлопывал дубинкой по ладони. Стало понятно, что если он не успокоится сам, то ему помогут. Инспекторка равнодушно скользнула взглядом по подчиненным, не отреагировав на их угрозы задержанному эмпату.

– А если не помолчу? – повернул он голову, буквально уткнувшись носом в говорившего.

Оба инспектора угрожающе приподнялись, но хрипловатый глубокий голос их остановил:

– Оставьте его. Пусть выеживается, если ему от этого легче.

Кай скрестил руки и откинулся на стенку фургона. Взгляд его мрачно бродил по конвоирам, пока они продолжали ехать в так называемую «контору». Он с трудом удерживался, чтоб не начать выбивать пальцами нервную дробь, но вместо этого сжал ладони так, что ногти впились в кожу.

По прибытию на место фургон затормозил так же эффектно, как и стартовал, чуть не разложив по полу своих пассажиров. Дверь распахнулась, выпуская их на воздух. Кай жадно потянул носом, стремясь избавиться от присутствия чужих запахов в легких.

Здание Инспекции высилось над ними, как серая безликая скала. Малочисленные окна были погашены, огни светились только на проходной, где их без вопросов пропустили дальше. У дверей висела потемневшая зеленая табличка с надписью «Инспекция по контролю «ЭКВАД».

Унылые серые коридоры тянулись нескончаемыми гусеницами. Некоторые участки работники креативно заклеили информационными плакатами с предупреждениями и инструкциями по задержанию.

«Для защиты от эмпатического воздействия обязательно воспользуйтесь обмундированием не ниже класса А.» «Эмпаты, кинестетики, визуалы, аудиалы и дискреты – подлежат контролю, учету и обучению.» «За неправомерное воздействие в общественных местах полагается криминальная ответственность».

От последнего плаката у Кая неприятно екнуло в животе и он отвернулся, рассматривая нескончаемый ряд дверей. Они остановились у последней, с крупной надписью «Старшая инспекторка Фэрроу К. М.».

– Заходи.

Обернувшись, Кай обнаружил, что сопровождающие давно сгинули, оставив их с инспекторкой наедине. В руках у нее покачивалась черная неприметная папка, появление которой он упустил, разглядывая стены.

В кабинете вспыхнул свет, отражаясь в единственном окне, заколоченном решеткой такой частой, что сквозь нее не удалось бы и руку просунуть.

– Присаживайся, Кай, – хозяйка кабинета не последовала своему же совету, облокотившись на край стола. – Меня зовут