Дело № 36/3. Пошлые розы - Милана Шторм

– Сколько раз я тебе говорил, чтобы ты не напивалась, а? Ты думаешь, клиентам приятно, когда их обслуживает пьяная потаскуха?

– Прости… – всхлипнула Кира. – Прости меня… я больше не буду!

Джек смачно сплюнул под ноги ошарашенному парню, а потом поднял голову.

– Ох, простите, господин! – сделав вид, что только его заметил, Джек приподнял шляпу. – Сейчас я уберу это от ваших блистательных ног! Вставай, слышишь?

Кира закрыла лицо руками и горько заплакала.

– Вставай, я сказал! – прогремел Джек.

Парень, так и не решившись вмешаться, попытался обойти Джека и не наступить на Киру, но не тут-то было.

Кира внезапно перестала рыдать и ловко подставила ему подножку, а когда он, не удержавшись на ногах, шмякнулся на колени, ее напарник придавил убийцу, сев сверху.

– Жаль, – с притворным сожалением он покачал головой. – Такой костюмчик стильный… а весь в грязи.

– Что вы делаете? – проскрипел парень, пытаясь вырваться изо всех сил, однако Джек умудрился не только удержать его на месте, но и достать наручники.

– Свою работу, – ответил он, защелкивая браслеты.

– На помощь! – заорал парень, бездумно дрыгая ногами. – Грабят! На помощь!

– Спокойно, мы из полиции, – Кира встала и отряхнула платье. – Хотя, это тебя не очень утешило, правда?

– Полиция? – сдавленно прохрипел убийца. – Я не понимаю.

– Скоро поймешь! Знаешь, в чем прелесть технического прогресса, парень? – Джек поднялся на ноги и потянул своего пленника за собой. – Ножичек у тебя в кармане легко расскажет нам, был ли ты на местах убийств. Правда, нам еще придется испачкать тебе пальчики.

– Пальчики? – парень, кажется, понял, что влип. – Я не понимаю…

– Ты ведь не особо задумывался, когда заходил в лавки, правда? На перчатки в первый раз денег не хватило, да?

– Перчатки? Что вы творите? – от представительности не осталось и следа. – При чем здесь перчатки, и в чем меня обвиняют?

– Пока ни в чем. Но есть такая наука о пальцах… о ней мало, кто знает. А уж выходец из Угольных Доков и подавно, – миролюбиво ответила Кира. – Но, боюсь, тебе пора смириться с мыслью, что жить тебе осталось недолго.

– Недолго? – парень совсем испугался.

– Убийцам светит смертная казнь.

– Я не убийца! Вы меня с кем-то спутали!

– Вот и посмотрим. А теперь заткнись и шагай. И радуйся, что еще слишком рано, и никто толком не проснулся. Иначе тебя бы могли убить до суда.

Джек толкнул своего пленника вперед, и они втроем побрели прочь из Спирали.

– Ты сказала про Доки? Серьезно? А откуда ты знаешь про дактилоскопию, если сама оттуда?

– Потому что, в отличие от нашего с тобой клиента, я все свои деньги в свое время на образование потратила, – отрезала Кира. – И, Джек…

– Что?

– Заткнись.

Капитан

Ему казалось, что злорадного удовольствия в нем столько, что скоро оно начнет вытекать из ушей. Держать лицо совершенно не удавалось, и поэтому ничего не оставалось, как запереться в кабинете и праздновать.

Праздновать непонятно что, но менее хорошим это утро не становилось.

Кто бы ни убил леди Эйзенберт, он оказал этому городу большую услугу. Нинель Эйзенберт была самой молодой женщиной из тех, кто принимал кровавые ванны. И это делало ее самой виновной. Отчаявшиеся стареющие аристократки, потерявшие былой цветущий вид… их одержимость вернуть себе каплю молодости можно было понять. Но невозможно было понять Нинель.

Она и так была молода.

После смерти мужа несчастной женщине просто нечем было заняться. Ну что ж, теперь ей точно не скучно… в загробной-то жизни!

В дверь постучали.

– Я занят! – прорычал Капитан, откидываясь на спинку и с наслаждением делая глоток коньяка.

– Капитан… тут к вам… пришли, – из-за двери послышался испуганный голос Лайта.

– Роквелл и Нордив? – осведомился Капитан, со вздохом пряча бутылку в нижний ящик стола.

Кира будет рада этой смерти. Джек, впрочем, тоже.

– Н… нет…

– Тогда я занят, – отрезал Капитан, доставая коньяк обратно.

– Это… к вам лорд Эшер, – проблеял Лайт.

Моргнув, Капитан опять спрятал бутылку и подошел к двери. Согнал улыбку со своего лица и повернул ключ.

Лайт выглядел совершенно обескураженным. А чего он удивляется? В Лагуне убили аристократку. Конечно, верхушка всполошилась. Они ведь уверены, что бессмертны. Что они держат этот мир в своих руках. Кем бы ни был неведомый убийца, он уже оказал Капитану услугу.

Ведь он собирается заняться именно этим. Он докажет, что никто, даже самый богатый человек Рурка, не смеет нарушать закон. А если нарушит – его ждет расплата. Так или иначе.

Рано или поздно.

Эшер выглядел отстраненно. Его маска добродушного толстяка-предпринимателя едва держалась, да и не была нужна. Капитан знал этого человека очень хорошо. Он видел его без маски.

– Доброе утро, лорд Эшер, – Капитан слегка кивнул. Будь он простолюдином, пришлось бы кланяться. Но он был одним из них.

Нет.

Он – тоже лорд. Но он не один из них. Война все изменила.

– Рад видеть, Фрост. Надо поговорить, – отрывисто ответил Эшер.

Пожав плечами, Капитан посторонился, впуская одного из самых влиятельных людей Рурка в свой небольшой кабинет.

– Закрой дверь, – войдя, приказал Эшер.

Капитан повернул замок, а потом обошел стол и сел на свое место.

– Смею напомнить, что я тебе не слуга. Я в любом случае закрыл бы дверь, но приказывать ты мне не имеешь права, – сухо уведомил он.

Эшер глубоко вздохнул, а потом уселся напротив.

– Надо поговорить.

– Я так и понял. Что-то случилось?

– Ты знаешь, что случилось!

Капитан позволил себе усмехнуться. Потому что сдерживать улыбку не было сил.

– Ты про леди Эйзенберт? Очень жаль… аппетитная была вдовушка…

– Фрост! – прорычал Эшер. – Ты говоришь о леди!

– А что такое? Я не могу оценить ее формы? Или ее состояние? – Капитан устал бороться с распирающим его злорадством. – Нет, это не я ее убил.

Эшер резко выдохнул сквозь зубы. На его лице застыла гримаса ненависти.

– С огнем играешь, Фрост.

– А я умею с ним играть, – самодовольно усмехнулся Капитан. – Зачем ты пришел? Подстегнуть меня? Или мне закрыть это дело? Это, кстати, будет легко, ведь я еще не назначил никого, чтобы заниматься им, так что, по сути, это дело еще не открыто… выдадим за самоубийство, хм?

– Ты издеваешься? – взревел Эшер. – Ей выдавили глаза, раздели и небеса знает, что с ней творили до смерти!

Капитан почувствовал, как улыбка сползает с его лица. Стало противно, будто в его кабинет кто-то принес поднос с кучей дерьма.

Наклонившись, он в который раз достал из нижнего стола бутылку коньяка. Плеснул себе немного, даже и не